"I did it over a dozen times. |
- Да я уже десять раз проверял и перепроверял! |
It's wrong." |
Все равно выходит чепуха. |
"If you made the measurement, that's it; Don't argue with the facts." |
- Если ваши измерения точны, значит, это так. И нечего спорить с фактами. |
Tracy rubbed his ear and said, |
Трейси поскреб за ухом и сказал: |
"I've got to, Doc. |
- Тут поспоришь! |
If I take the measurements seriously, then what you've given me is plutonium-186." |
Если я приму это за факт, значит, вы мне дали плутоний сто восемьдесят шесть. |
"Plutonium-186? |
- Плутоний сто восемьдесят шесть? |
Plutonium-186?" |
Что?! Плутоний... сто восемьдесят шесть??? |
"The charge is +94. |
- Заряд - плюс девяносто четыре. |
The mass is 186." |
Масса - сто восемьдесят шесть. |
"But that's impossible. |
- Но это же невозможно! |
There's no such isotope. |
Нет такого изотопа. |
There can't be." |
И не может быть. |
"That's what I'm saying to you. |
- А я что вам говорю? |
But those are the measurements." |
Но такой получается результат. |
"But a situation like that leaves the nucleus over fifty neutrons short. |
- То есть в ядре не хватает пятидесяти с лишним нейтронов? |
You can't have plutonium-186. |
Плутоний сто восемьдесят шесть получить невозможно. |
You couldn't squeeze ninety-four protons into one nucleus with only ninety-two neutrons and expect it to hang together for even a trillion-trillionth of a second." |
Нельзя сжать девяносто четыре протона в одно ядро со всего только девяносто двумя нейтронами - такое вещество не просуществует и триллионной доли секунды. |
"That's what I'm telling you, Doc," said Tracy, patiently. |
- А я что вам говорю, доктор Хэллем? - терпеливо повторил Трейси. |
And then Hallam stopped to think. |
Тут Хэллем умолк и задумался. |
It was tungsten he was missing and one of its isotopes, tungsten-186, was stable. |
У него пропал вольфрам. Изотоп этого элемента -вольфрам-186 - устойчив. |
Tungsten-186 had 74 protons and 112 neutrons in its nucleus. |
Ядро вольфрама-186 содержит семьдесят четыре протона и сто двенадцать нейтронов. |
Could something have turned twenty neutrons into twenty protons? |
Неужто каким-то чудом двадцать нейтронов превратились в двадцать протонов? |
Surely that was impossible. |
Да нет, это невозможно. |
"Are there any signs of radioactivity?" asked Hallam, groping somehow for a road out of the maze. |
- А как насчет радиоактивности? - спросил Хэллем, ощупью отыскивая дорогу из лабиринта. |
"I thought of that," said the technician. |
- Я проверял, - ответил спектрометрист. |
"It's stable. |
- Он устойчив. |
Absolutely stable." |
Абсолютно. |
"Then it can't be plutonium-186." |
- Тогда это не может быть плутоний сто восемьдесят шесть. |
"I keep telling you, Doc." |
- Ну, а я что говорю? |
Hallam said, hopelessly, |
Хэллем сказал обессиленно: |
"Well, give me the stuff." |
- Ладно, давайте его сюда. |
Alone once more, he sat and looked at the bottle in stupefaction. |
Оставшись один, он отупело уставился на колбу. |
The most nearly stable isotope of plutonium was plutonium-240, where 146 neutrons were needed to make the 94 protons stick together with some semblance of partial stability. |
Наиболее устойчивым изотопом плутония был плутоний-240, но для того, чтобы девяносто четыре протона удерживались вместе и сохраняли хотя бы относительную устойчивость, требовалось сто сорок шесть нейтронов. |
What could he do now? |
Так что же теперь делать? |
It was beyond him and he was sorry he had started. |
Проблема была явно ему не по зубам, и он уже раскаивался, что вообще ввязался в эту историю. |
After all, he had real work begging to be done, and this thing-this mystery-had nothing to do with him. |
В конце-то концов у него есть своя работа, а эта... эта загадка не имеет к нему никакого отношения. |
Tracy had made some stupid mistake or the mass spectrometer was out of whack, or- Well, what of it? |
Трейси что-нибудь напутал, или масс-спектрометр начал врать, или... Ну и что? |
Forget the whole thing! |
Выбросить все это из головы, и конец! |
Except that Hallam couldn't do that. |
Но на это Хэллем пойти не мог. |
Sooner or later, Denison would be bound to stop by and, with that irritating half-smile of his, ask after the tungsten. |
Рано или поздно Денисон заглянет к нему и с мерзкой своей полуулыбочкой спросит про вольфрам. |
Then what could Hallam say? |
И что Хэллем ему ответит? |
Could he say, "It isn't tungsten, just as I told you." |
"Да это оказался не вольфрам, как я вам и говорил"? |
Surely Denison would ask, |
А Денисон скажет: |
"Oh, and what is it, then?" and nothing imaginable could have made Hallam expose himself to the kind of derision that would follow any claim that it was plutonium-186. |
"Ах так! Что же это такое?" Хэллем представил себе, какие насмешки посыплются на него, если он ответит: "Это плутоний сто восемьдесят шесть!" |
He had to find out what it was, and he had to do it himself. |
Да ни за что на свете! Он должен выяснить, что это такое. И выяснить сам. |
Clearly, he couldn't trust anyone. |
Совершенно очевидно, что доверять никому нельзя. |
So about two weeks later he entered Tracy's laboratory in what can fairly be described as a first-class fury. |
И вот примерно через две недели он ворвался в лабораторию к Трейси, прямо-таки задыхаясь от ярости. |
"Hey, didn't you tell me that stuff was non-radioactive?" |
- Э-эй! Вы же сказали мне, что эта штука не радиоактивна! |
"What stuff?" said Tracy automatically, before he remembered. |
- Какая штука? - с недоумением спросил Трейси. |