| Of known ladies feet and legs. |
О ножках мне знакомых дам. |
| But by your narrow small tracks, |
По вашим узеньким следам, |
| Ah, feet, in vain I was affected. |
О ножки, полно заблуждаться! |
| The further I'm from youth my gay, |
С изменой юности моей |
| The wiser I should get each day: My deeds and rhymes to have corrected, |
Пора мне сделаться умней, В делах и в слоге поправляться, |
| And even this my chapter five From all digressions to refine. |
И эту пятую тетрадь От отступлений очищать. |
| XLI |
ХLI |
| Monotonous and sometimes yet senseless, Like whirlwind of the youthful lives, |
Однообразный и безумный, Как вихорь жизни молодой, |
| The waltz is whirling; noisy, taintless, A couple after couple flies. |
Кружится вальса вихорь шумный; Чета мелькает за четой. |
| The time revengeful now nears, In secret Eugene gaily sneers, |
К минуте мщенья приближаясь, Онегин, втайне усмехаясь, |
| Comes up to Olga: several jests, And they are whirling near guests. |
Подходит к Ольге. Быстро с ней Вертится около гостей, |
| Then he for her a chair's finding, They speak about this and that, |
Потом на стул ее сажает, Заводит речь о том о сем; |
| And several minutes after that With her the waltz again he's dancing. |
Спустя минуты две потом Вновь с нею вальс он продолжает; |
| All are amazed, my Lensky sighs, Does not believe his own eyes. |
Все в изумленье. Ленский сам Не верит собственным глазам. |
| XLII |
ХLII |
| Mazurka's sounding. |
Мазурка раздалась. |
| It happened. When thunder of mazurka came, |
Бывало, Когда гремел мазурки гром, |
| The halls enormous is all then trembled, The parquet's cracks wee heard again. |
В огромной зале все дрожало, Паркет трещал под каблуком, |
| The frames were shaking, trembling there But nowadays the men, like fair |
Тряслися, дребезжали рамы; Теперь не то: и мы, как дамы, |
| Young ladies on the floor all glide But yet in towns, countryside |
Скользим по лаковым доскам. Но в городах, по деревням |
| Mazurka now all its rating, Initiative beauties keeps: |
Еще мазурка сохранила Первоначальные красы: |
| The jumps, moustache, the clicks of heels Are all the same without changing |
Припрыжки, каблуки, усы Всё те же: их не изменила |
| By worst of modes: modern fuss, Which is a tyrant for us. |
Лихая мода, наш тиран, Недуг новейших россиян. |
| XLIII, XLIV |
XLIII. XLIV |
| Buy?nov, my quick-temperd brother, To Eugene brought two girls at once: |
Буянов, братец мой задорный, К герою нашему подвел |
| With Olga Tanya; quickly rather Onegin Olga took for dance. |
Татьяну с Ольгою; проворно Онегин с Ольгою пошел; |
| He rules her, but neglectly gliding, And, bending, whispers her his finding: |
Ведет ее, скользя небрежно, И, наклонясь, ей шепчет нежно |
| Some madridgal of old days, And presses hand; at once her face |
Какой-то пошлый мадригал, И руку жмет - и запылал |
| In proud, touching inflammation Is blushing crimson. |
В ее лице самолюбивом Румянец ярче. |
| Lensky saw |
Ленский мой |
| All those changes. All the more He, full of jealous indignation, |
Все видел: вспыхнул, сам не свой; В негодовании ревнивом |
| Is waiting for the end of dance, And for cotillion her invites. |
Поэт конца мазурки ждет И в котильон ее зовет. |
| XLV |
ХLV |
| But yet she can't. |
Но ей нельзя. |
| And what's the reason? |
Нельзя? Но что же? |
| Ah, Olga gave the word to him, |
Да Ольга слово уж дала |
| Onegin. |
Онегину. |
| Goodness me, it isn't For him to hear! |
О боже, боже! Что слышит он? |
| What a whim... |
Она могла... |
| Impossible!? |
Возможно ль? |
| She's mere infant, But yet coquette! A giddy instance! |
Чуть лишь из пеленок, Кокетка, ветреный ребенок! |
| And. so cunny, she is gay. Already's able to betray! |
Уж хитрость ведает она, Уж изменять научена! |
| He can't endure such a blow; The whims of women he can curse. |
Не в силах Ленский снесть удара; Проказы женские кляня, |
| Gets out, asks for own horse And rides. |
Выходит, требует коня И скачет. |
| Two pistols in a row, |
Пистолетов пара, |
| Two bullets - fitting at this rate - Will quickly settle all his fate. |
Две пули - больше ничего - Вдруг разрешат судьбу его. |
| CHAPTER SIX |
ГЛАВА ШЕСТАЯ |
| La, sotto i giorni nubilosi e brevi, □ □ □Nasce una gente a cui i'morir non dole. |
La sotto i giorni nubilosi e brevi, Nasce una gente a cui l'morir non dole. |
| Petrarka □ □ □Where days are cloudy and short A tribe was there born □ □ □For which to die makes no hurt. (It.) |
Petr. |
| I |
I |
| But when Vladimir disappeared, Onegin, languished by the bore, |
Заметив, что Владимир скрылся, Онегин, скукой вновь гоним, |
| Was lost in thought; to Olga near Revengeful words said no more. |
Близ Ольги в думу погрузился, Довольный мщением своим. |
| And Olga's yawning; round here She's looking for her Lensky dear. |
За ним и Оленька зевала, Глазами Ленского искала, |
| For her cotillion now seems Like long and heavy dreadful dreams, |
И бесконечный котильон Ее томил, как тяжкий сон. |
| At last it stopped. |
Но кончен он. |
| All have the supper. |
Идут за ужин. |
| The beds are made. And any guest |
Постели стелют; для гостей |
| Has own place to have a rest, From porch to maiden's. |
Ночлег отводят от сеней До самой девичьи. |
| All they utter |
Всем нужен |
| A need for sleep. |
Покойный сон. |
| Onegin my To sleep at home lone flied. |
Онегин мой Один уехал спать домой. |
| II |
II |
| All's now calm; in rooms you hear: Is snoring heavy Pustyak?v |
Все успокоилось: в гостиной Храпит тяжелый Пустяков |
| With own heavy hall, his dear; Gvozd?n, Buy?nov, Petushk?v |
С своей тяжелой половиной. Гвоздин, Буянов, Петушков |
| And Flyanov who is not quite healthy, On chairs in a room are wealthy. |
И Флянов, не совсем здоровый, На стульях улеглись в столовой, |
| Monsieur Triquet is on the floor, In jersey, capped, not far from door. |
А на полу мосье Трике, В фуфайке, в старом колпаке. |
| In Tanya's, Olga's rooms all maidens Already happy dreams have had; |
Девицы в комнатах Татьяны И Ольги все объяты сном. |
| At window alone, sad (Diana's ray lights up, her wakens) |
Одна, печальна под окном Озарена лучом Дианы, |
| My poor Tanya sits, can't sleep, And looks into the darkling field. |
Татьяна бедная не спит И в поле темное глядит. |
| III |
III |
| By his anwaited apparition, By instant tenderness of eyes, |
Его нежданным появленьем, Мгновенной нежностью очей |
| By got by Olga strange tuition She's touched, in depth of soul sighs; |
И странным с Ольгой поведеньем До глубины души своей |
| She's been embarrassed, cannot now Him understand yet anyhow; |
Она проникнута; не может Никак понять его; тревожит |
| She's troubled by the jealous trend: As if some cold foe's hand |
Ее ревнивая тоска, Как будто хладная рука |
| Can press her heart, or a misfortune, That waits for her, is black, makes noise. |
Ей сердце жмет, как будто бездна Под ней чернеет и шумит... |
| 'I'll perish, - says my Tanya's voice - From him to die is pleasant fortune. |
"Погибну, - Таня говорит, - Но гибель от него любезна. |
| I don't grudge: why should I grudge? |
Я не ропщу: зачем роптать? |