Санта Монтефиоре - Соната незабудки

Когда среди облаков шелка и ярких пятен галстуков Одри различила фигуру Луиса, ее сердце снова посетило чувство спокойствия, впервые испытанное ею в тот день, когда они вместе играли на фортепиано. Она не могла сдержать своей радости: ее лицо озарила широкая улыбка, а щеки от волнения вспыхнули румянцем. Он тоже заметил ее и улыбнулся в ответ с обезоруживающей искренностью и нежностью. Эта улыбка была адресована ей, ей одной. В те короткие мгновения, когда во взгляде ясно отражались их чувства, прятать которые больше не было сил, они ощутили, что знают друг друга так хорошо, как никого другого в мире. Пока праздник набирал обороты, Луис и Одри без слов говорили друг другу о своей любви, и никто из них не хотел нарушать это понятное только им двоим красноречивое молчание.

Когда послышались первые аккорды вальса, Одри встала в пару со своим отцом. Но она не возражала, поскольку, скользя в танце, чувствовала на себе взгляд Луиса, следивший за каждым ее шагом и придававший ей еще больше энергии и грации. Генри Гарнету приходилось вглядываться в лицо дочери, чтобы удостовериться, что он танцует не со своей супругой, какой она была восемнадцать лет назад. Но Одри не знала, что за ней следит еще одна пара внимательных глаз, — Сесил, которого порадовал разговор с ее матерью, размышлял о том, что, когда они получше узнают друг друга, он непременно пригласит девушку на ужин. Конечно же, предварительно испросив разрешения у отца Одри, хотя для себя он уже точно решил, что его намерения самые серьезные и что выбор свой он уже сделал.

Когда гости уселись за стол, Одри оказалась между Сесилом и Джеймсом Персоном, старшим братом близняшек. Ей так и не удалось поговорить с Луисом. У нее не было ни одной свободной секунды: отец передал ее требующему двух танцев дяде Герберту, который крепко и бесцеремонно прижимал ее к себе, затем она очутилась в тесных объятиях Сесила, который, как и подобает офицеру, расправив плечи, спину и высоко подняв подбородок, терпеливо дожидался своей очереди. Одри не нужно было украдкой оглядываться, чтобы удостовериться, что Луис наблюдает за ней. Она знала это наверняка. Его пристальный взгляд пронзал ее, подобно солнечному лучу. При мысли об этом Одри улыбалась, и эта улыбка освещала ее счастливое лицо. Сесил был уверен, что она улыбается ему, потому что ее глаза, казалось, смотрели ему в душу, выражая полное понимание и доверие.

Сесил чинно наполнил тарелку Одри, а затем, пока не подали десерт, оживленно беседовал с ней. Одри безумно хотелось найти Луиса, и пока Сесил делал все возможное, чтобы развлечь ее, она лихорадочно осматривала зал. Придя к выводу, что его нигде нет, девушка извинилась и кинулась в дамскую комнату, где наткнулась на Айлу.

— Одри, — завопила сестра, — я танцевала с дядей Гербертом, и клянусь тебе, в кармане он носит орех.

— Орех в кармане? — переспросила смущенная Одри, в растерянности разглядывая пол.

— Да, понимаешь, о-орех! — Сестра широко раскрыла глаза, изображая удивление, а затем снова разразилась хохотом.

Внезапно Одри все поняла и укоризненно покачала головой.

— Как отвратительно, — воскликнула она. — Он же твой дядя!

— Такой трогательно маленький орешек! Неудивительно, что тетя Хильда всегда ходит с такой кислой миной. — На лице Айлы появилась самодовольная улыбка.

— Айла!

— Но ведь это так и есть. Маленький орешек дяди Герберта не удовлетворит и мышки!

— По-моему, ты снова слишком много выпила.

Одри вздохнула, забыв внезапно о своем волнении и обратив все свое внимание на пылающее лицо сестры.

— Я никогда больше не стану с ним танцевать, — продолжала Айла. — Что хорошего в мужчине с маленьким орешком? Я должна пойти и рассказать тете Эдне, ей это понравится!

И она резко бросилась прочь из дамской комнаты, оставив Одри перед зеркалом вглядываться в свое бледное лицо. Вечер скоро подойдет к концу, а она еще ни разу не танцевала с Луисом.

Внезапно дверь приоткрылась и она увидела веселое лицо Луиса.

— Луис! — Одри пришла в ужас. Неужели все ее желания так быстро сбываются?

Его глаза с нежностью поймали ее взгляд, уголки губ тронула улыбка, словно он прочел ее самые потаенные мысли.

— Я понимаю, сюда мужчинам вход запрещен, но ты здесь уже целую вечность, а Сесил сказал, что ты обещала мне танец, — сказал он, вопросительно подняв бровь.

Одри не могла удержаться от смеха. Она подбежала к нему.

— Я ждал весь вечер, — добавил он, беря Одри за руку.