Санта Монтефиоре - Соната незабудки

— Должно быть, ты очень счастлива. Чувство влюбленности отражается на его необыкновенно красивом лице, — хихикнула она.

— Он действительно красив, — согласилась Одри, снимая платье и закутываясь в домашний халат. — Но у него есть очень необычная черта — чувствительность, которой я раньше не замечала, — добавила она, вспоминая их с Сесилом утренний разговор.

— Ну, если тебе это нравится… — Айла засмеялась. — А вообще он не в моем вкусе.

— А кто же тогда?

— Никто, — бесцеремонно ответила она. — Романы меня не интересуют.

— Такого не может быть, Айла, — настаивала сестра. — Ты очень хорошенькая. Должен же тебе нравиться какой-нибудь парень!

Айла вздохнула и в раздумье подняла глаза к потолку.

— Знаешь, я пробовала влюбиться, правда, но никто не смог тронуть мое сердце, — высокомерно заключила она.

— Вот как, — Одри присела за туалетный столик и стала расчесывать свои длинные волосы цвета коньяка.

— Я бы с большим удовольствием завела собаку, — сказала Айла. — Большую косматую собаку. Понимаешь, собаки не слишком многого требуют — они не ревнуют, их не нужно целовать, ну разве что иногда, в мордашку. Да, я бы предпочла возлюбленному собаку.

— Айла, иногда ты бываешь несносной, — засмеялась Одри.

— Мама много думает о вас с Сесилом. Она считает, он мог бы стать для тебя прекрасным мужем.

— Мне кажется, она беспокоится преждевременно, — сказала Одри. — Мы ведь еще даже не держались за руки.

— Но вы же танцевали.

— Танцевали, но…

— Случается, танец очень похож на занятия любовью, — провокационно заметила Айла, прищурив глаза.

Расческа замерла в волосах. Одри вгляделась в свое отражение, с трудом узнав женщину, с уверенностью смотревшую на нее из зеркала. Танец с любимым мужчиной действительно можно было сравнить с актом физической любви. Два тела, которые двигаются вместе. Две души, разделенных только внешней оболочкой — кожей. Два сердца, рвущихся из груди навстречу друг к другу… Сестра даже не представляла себе, насколько была права.

— Можно, сегодня я посплю с тобой? — спросила Айла, зарываясь в подушку.

Одри нахмурилась.

— Мы так давно не спали вместе, Айла. В последний раз, когда были еще совсем маленькими.

— Я знаю. Но мне очень хочется. Ты — моя сестра, и я чувствую, что ты взрослеешь, — объяснила Айла. — Ты скоро выйдешь замуж, и мы уже никогда не будем вдвоем, только ты и я. Ты и я — одни во всем мире. Ведь очень скоро я останусь одна, а вы с Сесилом перенесетесь в другой мир — блаженный мир законного брака.

Одри засмеялась.

— Ну хорошо, если тебе так хочется.

— По-моему, пора ложиться, — сказала Айла и зевнула. — Если Альберт нас разбудит, я ему задам…

— Он обнаружит твою кровать пустой и подумает, что ты продолжаешь танцевать.

— А я и буду танцевать, но только во сне.

Одри скользнула под одеяло и закрыла глаза. В воображении она тоже продолжала танцевать с Луисом под кронами деревьев. Когда теплое тело Айлы крепко прижалось к сестре, та уже почти спала. Постепенно погружаясь в дремоту, она чувствовала близость другого живого существа, слышала легкое дыхание и тихое посапывание сестры, когда та пыталась умоститься поудобнее. Интересно, какие бы ощущения она испытывала, если бы лежала в объятиях Луиса? Одри отчетливо представила себе это. Еще мгновение, и сознание девушки утратило связь с реальностью, увлекая ее в сумбурный мир грез.

Она лежала в объятиях Луиса на маленьком чердаке, где все было ей до боли знакомым. Глаза Луиса нежно вглядывались в ее лицо, а пальцы ласкали ее тело. Он признавался ей в своей любви при помощи поцелуев и несказанных слов, довольствуясь давным-давно изобретенным языком жестов. Откуда-то доносилась музыка. Танго. Казалось, музыканты расположились под окном и играли только для них. Одри погрузилась в теплоту объятий возлюбленного, пребывая в полной уверенности, что они принадлежат друг другу и связаны вечными узами, которые никто не в силах разорвать. Затем ей почудилось, что музыка начинает отдаляться, сменяясь холодным, методичным барабанным боем марша. Вдруг лицо Луиса превратилось в лицо Сесила, и прелесть момента ускользнула безвозвратно. Одри сжалась от ужаса, но не пыталась бежать, потому что знала, что так решила она сама.

Холод ледяной рукой стиснул сердце, и Одри проснулась. Открыла глаза, осмотрела свою спальню, полюбовалась чистым утренним светом, принесенным в комнату ветром, прислушалась к жизнерадостному щебетанию обитателей птичьего дерева. На заводе Гудеар прогудела сирена. Семь часов. Сестра спала. Одри прислушалась к ее глубокому дыханию. Слава богу, она в своей комнате. Это всего лишь сон. Сердцебиение успокоилось, но сон не хотел отступать. Девушка боялась закрыть глаза, чувствуя, что образ Сесила присутствует в сознании. Возможно, пройдет время, и, повинуясь божественному предопределению, он украдет у нее надежду на безоблачное будущее…