Чайковская - Unknown

зашагал в салон, к остальным.

– Господин Тессетен, а что случилось? – растягивая звуки, манерно спросила

какая-то рыжая женщина с капризным выражением лица, двумя пальчиками

подергав Тессетена за рукав. – Почему мы так странно летим?

Он остановился. Это была госпожа Юони, мать Танрэй. О, да! Ему повезло: эта

особа отличалась редкой взбалмошностью и истеричностью… Сейчас начнется!

Сетен спокойно пожал плечами:

– А мне откуда знать, почему мы так летим?

– Но ведь вы же возвращаетесь от орэ-мастера, господин Тессетен?

– Кто вам сказал? – он смерил ее насмешливым взглядом. – Прошу меня

простить, но в той части машины находится еще одно важное заведение, кроме

кабины пилота.

Она тут же залилась краской:

– Ай! Извините!

– Да будет вам! Все мы живые люди. А болтает нас, наверное, в воздушных

ямах. Мы догоняем грозу, которая ушла на континент, атмосферный фронт, знаете, нестабильный, – Тессетен выдумывал всякую ахинею прямо по ходу

действия, но делал это с очень серьезным, внушительным и умным видом, затылком и висками ощущая, что слушает его весь ближайший пассажирский

люд. – Восходящие теплые потоки порождают турбулентность и…

– А я думал, ты экономист!

Незаметно подойдя сзади, Паском похлопал его сухой ладонью по плечу. Обмен

взглядами – и стало ясно, что жить им всем, равно как и пассажирам

«Миннаро», осталось считанные минуты. Остальные, ничего такого не

подозревая, с облегчением засмеялись.

* * *

«Как же не хочется вставать! Только нашла удобное положение, только все

успокоилось! – внутренне простонала Ормона, жалея, что заранее не принесла

переговорное устройство к себе в спальню. – Ну почему так всегда?»

Понимая, что просто так ее в покое не оставят, женщина спустилась в зал.

– Атме Ормона, – послышался голос болтуна-Зейтори, как теперь она его

называла за глаза, – только что с нами связались «Зэуз» и «Миннаро»…

– Какие еще Зэуз и Ми… – вытирая ладонью лицо, пробухтела Ормона, но

вдруг, не успев еще присесть, вскочила на ноги и заорала: – Что там с ними?!

– Они напоролись на северян. Мы выслали подмогу, но…

Ругнувшись, женщина отшвырнула от себя аппарат.

– Что ж, без души ты все равно пропадешь, чего теперь терять… – шепнула она, уговаривая саму себя, и с удивительной для нее нежностью провела рукой по

чуть проступавшему под легкой тканью животу. А в следующий миг, как была –

в тонюсенькой сорочке до пят – вылетела во двор с оружием в руках.

Над Кула-Ори разразилась страшная гроза. Ветер трепал сорочку на Ормоне, а

из туч срывались первые тяжелые капли небесных слез.

Остановившись, женщина коротко свистнула. Пасшийся на лугу жеребчик, не

веря своему счастью, радостно прискакал на зов. Ормона только и успела, что

набросить на него веревочное подобие уздечки да запрыгнуть ему на спину без

попоны:

– Ну пошел!

Гайна сделала несколько прыжков вбок, выровнялась и помчала к воротам.

Одним выстрелом всадница вдребезги разнесла замок, и створки распахнулись

от ураганного ветра. Сжимая коленями спину скакуна, по пути в джунгли

Ормона безотрывно глядела на южный горизонт со светлой полосой неба над

океаном.

– Проклятые силы! – бранилась она. – Проклятые силы! Ну куда же ты дуешь?

Ветки наотмашь стегали всадницу и скакуна. Сорочка насквозь промокла и

слилась с телом, почти невидимая на нем. Боли уже не было – Ормона

запретила мозгу воспринимать ее.

– Где? Где? Где? – бормотала она, неистово ощупывая округу в поисках хотя бы

чего-то живого.

Тут, словно ответив ей, из зарослей выломился молодой буйвол и помчал

наперерез, а за ним – взъерошенный волк с окровавленным боком. Ормона

узнала в нем Ната. Это он поднял теленка и пригнал ей навстречу – и она

ринулась вслед за ним в погоню.

– Давай, пес! Давай!

Когда раненый Нат понял, что она уже не упустит своего, он куда-то исчез, словно наваждение.

Телок бежал недолго: несколькими выстрелами всадница завалила его и

спрыгнула на землю, выхватывая из приклада своего атмоэрто спрятанный там

охотничий нож.

Буйволенок забился на мокрой траве. Ормона склонилась над добычей и, не

разрывая связи взглядов – он взирал на нее в безумном ужасе, вытаращив и без

того громадные глаза, – прошептала:

– Взамен! Душу покровителя на жизнь ори! Взамен!

Потом она ухватила за рог тяжелую голову буйвола, запрокинула, постанывая