Чайковская - Unknown

него… немного.

Ормона прикидывала, кому из знакомых могут принадлежать такие приметы, и

не могла припомнить никого даже отдаленно подходящего по описанию. Может

быть, кто-то из гвардейцев, они для нее все на одно лицо – мундиры и

мундиры... Тем более, Ал говорил, что этот незнакомец учил Танрэй обращению

с мечом. Может, и впрямь кто-то из гвардейцев?

– Да! И еще! Он очень старомодно одет! – вспомнила та. – Одежда новая, даже

не поношенная, а сшита на старый манер, даже не знаю, каких времен!

– Даже так… – Ормона поджала губы. – Чудно как-то… Но ты в следующий раз

уж познакомь с ним меня или Ала. Очень любопытно, что же это за инкогнито

такой…

– Хорошо, – засияла улыбкой Танрэй.

– Ну и чего расселась? Вставай и бегом к коновязи!

* * *

Вскоре обе они привыкли к этим встречам и даже друг к дружке. Через полтора

месяца от лишнего жирка в теле Танрэй не осталось и воспоминаний, и фигура

ее обрела идеальную форму, какой она была в восемнадцать лет.

Иногда женщины уезжали глубоко в джунгли, чтобы, раздевшись донага, спокойно купаться в водах Кула-Шри. В одиночку Танрэй никогда не решилась

бы на это: в реке водились злобные ящеры, похожие на громадные пупырчатые

бревна, однако присутствия Ормоны они все отчего-то боялись. И не только они

– даже москиты держались от них подальше.

Ормона почти перестала огрызаться (ей, кажется, было не до острот, но Танрэй

не понимала, что с нею происходит) и даже позволила себе пару раз лестно

высказаться о заслугах ученицы. И все же близко к себе жену Ала она

подпускать не намеревалась, несмотря на ее искренность и открытость.

Подобная предосторожность не позволяла Танрэй задавать вопросы о ее

самочувствии, на редкость дрянном и с каждым днем становившемся все хуже, из-за чего Ормона совсем исхудала и даже не смотрела в сторону своей гайны в

отсутствие ученицы. Единственная мысль, владевшая последнее время

Ормоной, была «Скорей бы уже они вернулись!» Она повторяла ее про себя

денно и нощно, как заклинание, она застряла в этой фразе, словно оса в меду.

– Слушай, – однажды, лежа на теплом песочке у реки, сказала Танрэй.

Ормона приоткрыла один глаз и покосилась на нее. Танрэй перевернулась на

живот и стала набирать горсти песка, а потом поочередно высыпать его из

кулаков.

– Ормона, а что если попробовать договориться с северянами из Тепманоры?

Женщину будто подстегнули раскаленным хлыстом:

– Откуда ты знаешь про Тепманору? – подскочила она.

– Мы однажды говорили с Зейтори…

Вот болтун! А еще мужчина… Ормона скрипнула зубами, но виду не подала, чтобы не вспугнуть важного свидетеля тяжких преступлений говорливого орэ-

мастера.

– У нас ведь все выходит из строя, а на Оритан рассчитывать уже нельзя. Так

почему бы нам не попробовать решить все миром с аринорцами из Тепманоры?

То, что наши государства грызутся между собой, совсем не означает, что и

люди должны поступать так же! – Танрэй стряхнула налипшие песчинки с

красивых грудей, которые портила только россыпь неизбывных конопушек.

Даже Ормона не отказалась бы иметь такую грудь, как у нее, но никогда бы в

том не призналась, разве что самой себе – саму себя она не обманывала ни в

чем.

– Если бы все было так просто, мы давно бы уже сговорились… У них диктатор, Ведомство для них ничто, они подчиняются исключительно правителю.

– Но разве ты не хотела заняться этим?

Ормона фыркнула:

– Мало ли чего я хотела! Если бы это было осуществимо, я еще три года назад

поехала бы туда, будучи куда как в лучшем виде, чем теперь…

– Куда лучше-то? – немного обиделась Танрэй – видимо, поняла, что если

Ормона так высказывается о самой себе, то какого же она мнения о ней, маленькой и рыжей неумехе!

– Ладно, будет с тебя лести. Посмотрим, какие новости привезут Сетен с

Паскомом…

Танрэй со вздохом улеглась на бок и подперла голову рукой:

– Мне за них страшно. Когда до нас доходят слухи, что там творится, я схожу с

ума. Как мог Оритан, как могла Аринора докатиться до этого? Где древние

«куарт», ведущие людей по их Пути?! Что с нами со всеми, Ормона?

– Смерть проверяет всех на прочность. Значит, мы не годимся для ее

проверок…

– А жизнь?

– А жизни, по-моему, уже давно на все наплевать.

И, закусив губу, Танрэй смолчала. Она не нашлась, что ответить.

* * *

Сердце бешено колотилось, когда он входил в жилище родителей. После