Чайковская - Unknown

Молодой человек мучительно застонал, пытаясь сбросить с себя невесть откуда

взявшееся покрывало. Он ощущал движение руки, на ощупь освобождался от

влажного шелка, но глазами видел, что по-прежнему неподвижно и бездыханно

лежит в чужой спальне, под чужим мечом, совсем голый, слушая доносящееся

извне сбивчивое – собственное! – дыхание.

– Довольно! Довольно! Просыпайся живо!

Неимоверным усилием воли Дрэян заставил глаза еще раз открыться, будто

исполняя чей-то приказ. Открывать открытые глаза было странно, он будто

всплывал со дна к поверхности, сопротивляясь, но продолжая подниматься.

Мир разъехался вверх и вниз, а в образовавшуюся брешь хлынула иная

реальность.

Гвардеец проснулся на постели в комнате у террасы, мокрый от пота, одетый, одной рукой все еще сжимая длинную черную волосинку, а другой отпихивая от

себя покрывало. Над ним стояла Ормона – тоже одетая во все то, в чем он застал

ее дремлющей на террасе, и, кажется, даже не собиравшаяся раздеваться. Она

заставляла его открыть глаза и прийти в себя.

– Что это было? Который час? – скороговоркой спросил Дрэян.

– У тебя есть какая-нибудь вещь твоего брата?

Он покачал головой:

– Нет! А что? А зачем?

Ормона разочарованно присела рядом. Глаза ее померкли.

– Ты сейчас уснешь и забудешь, что ничего между нами не было, – глухо

произнесла она, не глядя на несостоявшегося любовника. – Ты будешь думать, что все было на самом деле – отныне и впредь. Усни!

Она слегка толкнула его пальцами в лоб. Тот опрокинулся и сразу же заснул, на

этот раз по-настоящему и без всяких гипнотических сновидений.

– Что ж, если это Коорэ, то почему же он семнадцать лет назад избрал…

Проклятие! Я ведь тогда чуть не умерла… Я на пороге смерти каждый раз, когда думаю, что… когда надеюсь… А он уже давно здесь! Вещь… нужна его

вещь… Но он же Коорэ! О, Природа, о чем я думаю! Я совсем потеряла разум!

Она вскочила с места и бегом поднялась в спальню, громко захлопнув за собою

дверь. Зеленовато-синий шелк драпировки всколыхнулся, будто приветствуя

появление хозяйки.

Ормона торопливо обошла идеально застеленную кровать и приблизилась к

мечу, вглядываясь в отражение на клинке и всей душой желая увидеть там

одного из двух…

Клубы тьмы осели, проявилось звездное небо, верхушки елей и сосен, какие-то

искусственные сооружения. Ормона узнала старый парк Эйсетти. Уже близко, совсем близко, но смотреть стало неудобно…

В кустах шевельнулось что-то одушевленное, но без малейшего отпечатка

«куарт». Ормона спешно перенесла себя в это тело, не желая терять времени

понапрасну.

Поднявшись из травы, она всмотрелась вдаль и услышала голоса – мужской и

женский. Чуткое ухо ловило слова, но понять их смысл существо не могло.

Возле сломанных каруселей стояли двое – среднего роста стройный юноша и

изящная длинноволосая девушка, оба в плащах, несмотря на лето. На сердце у

парня два переживания: скорбь по недавно умершему близкому и безмерная

любовь к той, что стоит рядом, к попутчице. А девушка в смятении. Кажется, она куда-то звала попутчика, но он был связан двумя страшными клятвами, отпечатки которых опутывали, словно паутиной, его чистую и древнюю

атмереро. Он не мог пойти с невестой туда, куда та звала его во имя спасения…

А потом предательский ветер качнул карусель, и они, обернувшись, увидели

существо. Ормоне пришлось убраться в сторону, чтобы потом тайно проводить

их до жилья девушки. Она терпеливо ждала, когда юноша пойдет обратно, но он

так и не вышел из дома.

Клинок замутился вновь, и Ормона открыла глаза в своей спальне.

– Вот каким ты пришел теперь в этот мир, Коорэ… Таким… и глупым… Как

можно давать эти клятвы без меча?! Как можно вообще давать клятву доблести

кому попало?!

Она боялась. Она лучше остальных, даже лучше Паскома, понимала, что

произойдет теперь, если этот юноша будет убит, а «куарт» его освободится.

Покуда он в этом воплощении, детей у Танрэй и Ала быть не может, равно как и

у них, но если он погибнет, Коорэ, связанный двумя ужасными клятвами ори, тут же пожелает воплотиться вновь. И коли уж он не пожелал прийти к Ормоне

в прошлом, то маловероятно, что изберет ее и ныне. Он явится к своим

извечным родителям – пусть от них остались только имена. И тогда… Ведь

именно Коорэ всегда подталкивал отца-Учителя к самым неожиданным