Чайковская - Unknown

кулаптр опасается, что уже не очнется…

Ормона дернула бровью.

– Что говорит Саткрон?

– Говорит, что тот, возможно, сорвался в темноте с обрыва. Но причем здесь

обрыв? Они должны были находиться в поле… Я говорил с другими

командирами, но они, похоже, что-то недоговаривают. Атме Ормона, я ни в

коем случае…

– От меня-то тебе что нужно?

– Информация. Я должен провести расследование по этому происшествию…

– Должен-обязан? – прищурилась она. – И кто же тебя обязал?

– Это одна из функций охраны, разве не так? Атме Паском и атме Тессетен

говорили, что мы должны этим заниматься…

Ормона снова поморщилась. Не хватало только, чтобы этот габ-шостер начал

лезть в их внутренние дела… Ну что ж, тот гвардеец виноват сам. Чему-то же их

учили в военном корпусе? Как он мог допустить ответный удар, не парировать, не нанести упреждающий? А Саткрон – тот молодец. Мерзавец, каких мало, но

молодец: молчит.

Женщина окинула Дрэяна оценивающим взглядом. Нет, все-таки жаль его, а то

бы... Очень уж похож на Ала, да и Сетен относится к нему весьма лояльно, не то

что к шайке под названием «гвардейцы», которую этот парень возглавляет – или

думает, что возглавляет. Надо придумать что-то другое.

– Информация о чем, Дрэян? О миграции слонов, пути которых пролегают по

нашим полям? Или о диких зверях джунглей? Что тебя интересует?

Он поднялся с места и подошел к ней.

– Что происходит в Кула-Ори, атме Ормона?

Как удивительно в нем сочетается явная и давняя влюбленность с

подозрительностью!

– В Кула-Ори, – ответила она, глядя ему в глаза, – происходит невесть что. Это

я говорю откровенно. И если мы не найдем выход в ближайшее время, с

каждым годом будет только хуже. Нам для жизни нужно многое – поэтому мне

понадобятся твои люди еще и еще, Дрэян. Может быть, для вылазки на север, может быть, для других действий. Ты же не откажешь мне в просьбе, так?

Дрэян сдался первым, отвел взгляд и отступил.

– Мы могли бы поговорить об этом, скажем, сегодня вечером, – продолжала

Ормона спокойным тоном, и только по лицу ее бликом пробежала сероватая

бледность, глаза помутнели, а тело дернулось, будто потеряв равновесие, но тут

же восстановило прежнюю позу; все это длилось какие-то секунды, напугав

Дрэяна.

– Вам плохо? – он плеснул воды в стакан и протянул ей. – Выпейте! О, Природа! Вы сейчас так выглядели, словно переутомились, водя диппендеоре!

Она отмахнулась. Кожа снова обрела прежний бронзовый оттенок.

– Примерно так и есть. Что ж, я совершенно свободна сегодня после девяти.

Если ты найдешь время прийти ко мне, мы могли бы поужинать и обсудить

важные дела без лишних глаз и ушей.

Ормона нарочно нагнулась, чтобы поднять оброненный листок бумаги и чтобы

грудь ее, ставшая теперь еще более соблазнительной, выгодно показалась в

глубоком вырезе ворота. Дрэян, конечно, это заметил и потерял остатки

здравомыслия. Если бы только глупый щенок знал, как ей сейчас не до всего

этого! Габ-шостер уже давно истекает слюной по чужой жене и беспомощно

старается это скрыть, хотя о его слабости идут досужие пересуды, и придется

использовать в игре то, что положено в условиях, не имея лучшего

инструментария…

– До вечера! – сделав ручкой, сказала она, а затем так же лихо, как и вошла, покинула кабинет.

* * *

Стараясь не попадаться никому на глаза, Дрэян дождался полной темноты и

ровно в девять оказался у дома Ормоны. Та сидела на террасе в кресле и, кажется, спала. Даже москиты не лезли к ней – удивился молодой человек. Она

была так странно неподвижна, как мертвая. Он, привыкший видеть эту

женщину всегда в движении, полной сил и огня, растерялся, столь разительно

отличалась увиденная им сейчас Ормона от прежней.

Услышав шаги, она раскрыла глаза – и сразу стала такой, как всегда.

– Простите, я не хотел вас побеспокоить. Вы спали – я, пожалуй…

– Войди в комнату и подожди меня, – потянувшись, перебила его Ормона.

Дрэян повиновался. В большой комнате стояла одна кровать – и больше не было

ничего.

Она заглянула в окно с террасы, повела взглядом вначале по его фигуре, затем

коротко указала глазами на постель:

– Располагайся, я сейчас буду.

Гвардеец ощутил тяжесть в ногах и сел на расстеленную кровать. Ему было не

по себе. Вдруг он увидел на простыне длинный черный волос – конечно, это

был ее волос! Дрэян осторожно взял его двумя пальцами одной руки и двумя