Чайковская - Unknown

камни.

И вот там аринорцы начали строить свою базу. Ормона и Зейтори издалека

наблюдали за деятельностью строительных механизмов и поняли, что северяне

размахнулись не на шутку. Судя по всему, их Ведомство не было столь

ограниченным и прижимистым, сколь Ведомство в Эйсетти, и средства на

строительство большого завода своим переселенцам выделило.

Кроме всего прочего, по заверениям геологов, эти места были богаты

полезными ископаемыми, и если знающие в них толк северяне развернутся тут в

полную силу, через несколько лет они получат такое стратегическое

преимущество над политическим противником, что у ори не останется никаких

шансов выжить.

Не так давно Сетен делился с ней и Паскомом своими думами.

– Нам надо быть готовыми к тому, что некоторое время уровень жизни в Кула-

Ори будет очень быстро и сильно снижаться, – сказал он тогда. – Во всяком

случае, до тех пор, пока мы не научимся воспроизводить все необходимое

прямо здесь. Чтобы построить завод и добывать все необходимое из-под земли, нужно много техники, чтобы произвести технику, нужен завод и все

необходимое из-под земли… Мы внутри замкнутого круга.

– Что ж, в таком случае наша задача – не впасть в дикость, – ответил Паском и

взглянул на Ормону. – А что думаешь ты, прекрасная ори?

Он будто читал ее мысли о заводе Тепманоры, но Ормона решила пока не

озвучивать то, что еще не оформилось в законченную идею.

– Не знаю, господин Паском, – ответила она. – Вижу только, что вашу затею с

«куламоэно» мы победоносно провалили. Теперь на очереди затея с попыткой

сохранить нашу цивилизацию от распада…

– Да… да… именно так… – растягивая слова, почти нараспев вымолвил

задумчивый кулаптр.

И вот теперь нелегкая понесла мужа и Паскома на Оритан за новыми

переселенцами, а она сидит и думает, не пренебречь ли своим отвратительным

самочувствием и не сунуться ли в Тепманору, расшевелив Зейтори и свалив все

дела на Ала. Потом может оказаться поздно, и осуществить всё так, как

задумала она, не выйдет. А другие методы, увы, не сработают…

Ормона поднялась и, выходя, в дверях нос к носу столкнулась с Танрэй.

– Да будет «куарт» твой един, Ормона!

– Пусть не иссякнет солнце в твоем сердце, – выжидательно отозвалась та, отступив на пару шагов и разглядывая странно одетую жену Ала.

Обычно Танрэй носила платья или юбки, они, даже самые простенькие, смотрелись на ней отменно, однако к Ормоне она пришла в штанах и рубашке

мужского кроя.

– Научи меня, пожалуйста, верховой езде…

Ориона почувствовала, что нижняя челюсть слабеет, а глаза сами собой

округляются, а потому только и нашлась, что спросить:

– А тебе-то зачем?

– Это удобно, – пожала плечами Танрэй. – Хочу уметь…

Усмехнувшись про себя, Ормона не стала забивать голову домыслами и пошла к

машине.

– Ты разве не верхом?

– Нет, – отрезала та, распахивая перед женой Ала дверцу, но стараясь не

смотреть в ее сторону.

– Я думала, ты не слезаешь с гайны.

Ормона поморщилась. Танрэй села рядом с нею, безответно попыталась

заговорить – и смолкла, видя, что спутнице не до нее.

Когда они приехали к их с Тессетеном новому дому, жеребчик на коновязи

радостно заржал при виде хозяйки.

– Прошу, – натянуто улыбнувшись, проронила Ормона, указывая на гайну.

Животное радостно затрясло пышной гривой, но вдруг всхрапнуло и запрыгало

на стройных ногах, почуяв приближение волка.

Тяжело дыша от жары и бега, Нат подошел к Танрэй и с любопытством

поглядел на выписывающего кренделя жеребца.

– Правило первое, – тусклым голосом продиктовала Ормона. – Если не хочешь

свернуть себе шею – держи подальше своего пса. Гайны боятся волков.

Танрэй приказала Натаути скрыться с глаз пугливого копытного.

– Правило второе. Можешь ему не следовать, но на твоем месте я сначала

уменьшила бы задницу, – хозяйским жестом Ормона хлопнула гостью пониже

спины, – и бока, чтобы не висели через ремень. Побегала бы со своим волком с

недельку да жрала поменьше, а потом и на попону лезла…

– Мы могли бы начать так, как есть? – тихо, но настойчиво спросила Танрэй.

– Да с удовольствием посмотрю, как ты грохнешься! Полезай!

Ормона отвязала гайну и вывела ее на середину двора – а следующие минут

десять с умилением взирала, как низкорослая ученица пытается вскарабкаться

на спину жеребчика. Тот косился на них с глубоким изумлением, будто желая