Чайковская - Unknown

одна. – Идем, провожу тебя домой.

Фирэ не удержался и поцеловал ее в губы. Саэти ответила с отчаянной

страстью, бормоча что-то о страшной клятве и отъезде с Оритана. Она, кажется, уже сама не понимала с перепугу, что несет, а он уже забыл, когда в последний

раз видел в той мясорубке столь же чистый «куарт».

Они взялись за руки, потом обнялись и пошли к старому котловану, провожаемые парой внимательных золотистых глаз черной волчицы. Зверь

бежал за ними до самого интерната, где жила Саэти.

Глава тринадцатая, доказывающая, что противоположности иногда сходятся

– Пусть о вас думают только хорошее, – провожая посетителей, устало кивнула

Ормона. – Если им это удастся, первыми, кто об этом узнает, будете вы…

Мужчины слегка поклонились и вышли из комнаты.

Она поморщилась. Дурнота не проходила, как всегда в таких случаях…

Удастся… Хорошо, если им удастся просто унести ноги с Оритана, особенно

мужу – с его-то аринорской физиономией, учитывая, что там сейчас творится.

Ормона была категорически против этой поездки Паскома и Тессетена: она

терпеть не могла, когда кто-то из близких дразнил судьбу. Тем более Сетен, на

роду у которого была написана насильственная гибель. Чего только ни

приходилось ей делать, чтобы несчастья обходили его стороной – никто не

узнает, а сам он – тем более. Но когда они так далеко, ее везучести на них

просто не хватает, не хватает!

Она тяжело села в кресло. Болело все, что только могло болеть. Этого тоже

никто не узнает.

После отъезда лидеров Кула-Ори, к Ормоне и Алу бросились все. Так было и

раньше, но теперь ей приходится прикрывать еще и Ала: ей не хотелось, чтобы

кто-то догадался, что он полный профан в деле управления. Вряд ли Сетен с

кулаптром смогут выпросить для кула-орийских нужд еще хоть какую-нибудь

технику, а прежняя ветшала и устаревала с каждым годом… Будь оно все

проклято!

«Это нормально! – беззаботно говорил Ал. – Мы с тобой – свежие уши для них, вот они и ноют. Если надоедят – отправляй их ко мне!»

– Балабол! – вспомнив его слова, проворчала Ормона и тяжело сглотнула, надеясь, что нутро наконец успокоится.

Она всё сделала бы для своего города – всё, будь у нее такая возможность. Разве

она, целыми днями мотаясь среди рабочих в течение стольких лет, не знала, где

и чего не хватает для нормальной жизни людей? Она – не белоручки-эмигранты, во главе с Алом прикатившие на все готовое! Вот уж десять витков планеты

вокруг солнца, как появился первый дом будущего Кула-Ори, и все

последующие росли на глазах Ормоны и Сетена, которые знают здесь каждый

камень, как родной.

Ормона нахмурилась. Выход был. Очень рискованный. Очень сомнительный.

Но он был. О нем она пока не говорила даже мужу, но теперь, наверное, пришло

время сказать и начать действовать в своих интересах.

К северу отсюда, за мощным щитом снежных гор, на равнинной части Рэйсатру

строили свое пристанище для переселенцев северяне-аринорцы. Ормона знала

об этом совершенно точно, потому что сама собирала информацию. Во время

прошлого отъезда Сетена – три года назад, когда он отправился за Паскомом, Алом и Танрэй – она, невзирая на такую же, как сейчас, дурноту, вынудила

оставшегося в городе орэ-мастера Зейтори совершить полет в те края. Отчего-то

северные земли привлекли ее своей неизвестностью и удобным расположением.

Все ори и аринорцы напуганы катаклизмом, повлекшим за собой Сдвиг и

Раскол. Все боятся его повторения и невольно ищут надежные территории, где

даже в результате страшных наводнений или землетрясений планетарного

масштаба цивилизация выстоит в неприкосновенности. Пусть даже там будет не

так тепло и удобно, как близ экватора, на краю материка. Такой территорией

была Тепманора – Край Деревьев с Белыми Стволами – отгороженная с юга и

востока горными системами, покрытая хвойно-лиственными лесами, суровая, с

отвратительным климатом. По ее равнинам бродили гигантские волосатые

слоны, похожие на здешних (если здешних поставить одного на другого) и

покрытые густой рыжеватой шерстью с головы до пят. Ормона слышала, что

приручить тех чудовищ было очень трудно, зато аборигены исхитрились их

ловить и использовать в качестве пищи. Наверное, они очень удивились бы, услыхав, что кула-орийцы заставляют их лысых собратьев помогать в работе, и

слоны прилежно ворочают гибкой пятой конечностью огромные бревна и