Чайковская - Unknown

от нас и ушел на континент Осат, а там почернел от жары.

– И что с «куламоэно» на Осат? Вы ведь для того и направили туда другую

экспедицию, верно?

– На той территории, где сейчас живут сородичи Оганги, «куламоэно» нет и

никогда не было. Вот если бы продвинуться на север материка да поискать

там… Близко к морю, которое делит Осат и Рэйсатру, происходят

подозрительные изменения климата. Саванна стремительно становится

пустыней. Может быть, это следствие катаклизма, а может, воздействие

«куламоэно». Когда им долгое время не пользуются, он опустошает все вокруг

себя – так говорится в записях древних аллийцев…

Тем временем Оганга с любопытством разглядывал наводненную людьми

храмовую площадь и сам Храм с его ужасной раной. Теперь, на закате, трещина

от вершины до середины пирамиды между гранями Жизни и Смерти, была

видна особенно отчетливо. А Нат, сидя у ноги Ала, пристально изучал Огангу.

– Учитель! – послышался радостный голос Танрэй, и она с трудом пробилась

сквозь толпу поприветствовать Паскома.

Оганге она пришлась чуть выше пояса и, приняв его, как и те женщины, за

праздничную разряженную куклу на ходулях, отпрянула, когда он пошевелился.

– О, Природа! – Танрэй рассмеялась. – Простите покорно! Я не ожидала!

Паском пожал ее маленькие руки, но взгляд его сосредоточился на Ормоне, которая неторопливо следовала мимо расступавшихся перед нею горожан. Нат

почуял двигавшийся много впереди нее невидимый щит вроде того, что

остановил смерч во время их прогулки к острову Трех Пещер два года назад.

Только, конечно, многократно слабее.

– Рада вас видеть, советник!

На черноглазой красавице были тонкие обтягивающие штаны и широкий

черный лиф, обрисовывающий прекрасные формы. И взгляды мужчин невольно

останавливались на ней, а она даже не утомляла себя тем, чтобы их замечать: суровые условия джунглей и заснеженных гор Рэйсатру сделали ее

невосприимчивой к подобной чепухе. Нат подумал, что если бы это были

взгляды настоящих хищников, то…

– Теперь я вижу, что путешествие пошло тебе на пользу, – признал кулаптр, но

избежал рукопожатия. – Не знаю, как другие, но ты, кажется, уже разыскала

свой «куламоэно»…

– Кому и любовь – «куламоэно», – даже не моргнув, серьезно откликнулась

Ормона, в то время как глаза Танрэй округлились от неожиданности и

откровенности сказанного.

– Но тебе – не любовь, – подхватил старый кулаптр.

– Да, мой источник не в этом, – признала она, готовая длить состязание в

красноречивых намеках до бесконечности.

На этот раз Оганга ни с того ни с сего засмеялся. Даже смех его звучал с

осатским акцентом – наверное, в точности так океанские кашалоты призывают

своих подружек из глубин на брачные игрища.

– Отойдем, – вдруг сказал Ормоне Паском, и сколько ни прислушивался Нат к

их словам и мыслям, пробиться сквозь хаотичный фон разноголосой толпы не

смог.

Вернулись кулаптр и она порознь: сначала невозмутимый Паском, а за ним, отставая, шла задумчивая Ормона и покусывала нижнюю губу, будто решая

непосильную задачу.

И вот солнце окончательно покинуло горизонт. С востока на небо поползла

звездная чернота.

Праздник начался.

Глава седьмая с подробностями празднования Теснауто на Оритане, а также

немного о судьбах Ала и Коорэ

На каждой из граней Храма светилось изображение. То была воплощенная

фантазия многих ори о переселении аллийцев с Алы – планеты, погибшей от

удара нескольких астероидов. Все персонажи легенды были строго

каноническими – такими, какими их видели далекие предки нынешних ори и

аринорцев. Их образы передавались из поколения в поколение неизменными, и

по традиции драма, развернувшаяся здесь десятки тысяч лет назад, вновь и

вновь воскресала на гранях пирамиды. Только с недавних пор ее стали

транслировать при помощи техники, отчего фильм лишь обрел объемность и

реализм.

…Маленький пилотируемый челнок мчится через безвоздушное пространство к

неизвестной цели, а человек на его борту вспоминает свою жизнь.

Видит он себя тем, кем был много лет назад еще на Але – гениальным

созидателем, воздвигавшим великолепные постройки, удивлявшими саму

Природу смелостью замысла. Ныне все они погребены под лавой сгоревшей

планеты – может быть, это она, суровая, не выдержала дерзостного

соревнования и наказала того, кто посмел бросить ей вызов? Тассатио знает, что