Чайковская - Unknown

стискивал рукоять аллийского меча.

Лидер северян, довольно высокий и широкоплечий молодой мужчина с

ухоженной растительностью на лице и лазурными глазами, уважительно

старался говорить по-орийски напевно, однако получалось у него плохо.

Понимая это, он краснел и извинялся за свое произношение.

Ал невозмутимо прочел ответную речь, но все это время взоры северян не

отрывались от фигуры Тессетена, который находился чуть позади своего

высокорослого друга и старался поставить больную ногу так, чтобы на нее

приходилось меньше веса, чем на здоровую, и чтобы эти манипуляции были как

можно меньше заметны посторонним. Но пристальнее всех разглядывал

Учителя бородач Ко-Этл, однако каменная маска не позволяла понять, что он

при этом думал, а лезть к северянину с ментальными приемами Фирэ пока не

решался. Пусть однажды он уже воспользовался его оболочкой, чтобы узнать, как обстоят дела у Ормоны, однако искушать судьбу не стоило. Да и она

просила всех вести себя с ними без лишнего риска.

Когда обмен любезностями наконец завершился, а солнце уже стало припекать

не шутя, Ко-Этл обернулся к своему помощнику и протянул ладонями вверх обе

руки. Эт-Алмизар принял от ближайшего офицера-аринорца большую

деревянную коробку, раскрыл ее и извлек укороченный односторонний меч в

ножнах, что были инкрустированы резной костью.

Держа ножны на вытянутых ладонях, Ко-Этл уверенно шагнул к Тессетену, и

Алу пришлось посторониться, отойдя к Паскому и Солондану.

Два северянина стояли друг перед другом, оба одинакового роста и крепкого

сложения, оба светловолосые, но один – прекрасный, словно солнечный день, а

второй – безобразнее ночного ненастья.

– Я хотел бы, чтобы вы приняли этот скромный дар в качестве символа начала

сотрудничества, – витиевато изложил Ко-Этл, глядя Сетену в глаза, что уже

само по себе было признаком доблести и смелости: удавалось такое не каждому.

– Ножны и рукоять этого меча инкрустированы мамонтовой костью. Ваша

отважная супруга принимала личное участие в добывании этого зверя. Оружие

по праву принадлежит вам.

Сетен непонятно улыбнулся и, приняв подношение, закрепил ножны на поясном

ремне. Фирэ подумал, что эта форма меча – широкого, слегка изогнутого, с

одной заточенной стороной лезвия – подходит именно ширококостным

северянам, и даже будучи прирожденным ори, Учитель смотрится с этим

оружием гораздо органичнее, чем с тонким аллийским мечом. Впрочем, это

уже, наверное, стереотипы, навязанные событиями последних десятилетий…

Покончив с официальной встречей, Ко-Этл кивнул своей свите и, двинувшись

нога в ногу с хромавшим Тессетеном, негромко спросил того:

– Я хотел отдать распоряжение выгравировать у основания клинка ваше имя, но

не осмелился, поскольку точно не знаю, как пишется оно по-аринорски.

– Не беда, – коротко ответил тот, но Ко-Этл продолжал свои филологические

изыскания:

– Оно означает «Черный Горизонт», не так ли?

– Дословно – да. А если вдаваться в мудреную орийскую грамоту, то смысл его

глубже – «Предвестник». Наверное, бури…

– Отчего так?

– У нас, – Сетен особенно подчеркнул это «у нас», – предвестья добрыми не

бывают. Ори говорят: что ждет нас там, за горизонтом – черные тучи или

золотая мечта?

– Сложно…

– Это имя появилось впервые, вместе со мной, и написано оно было сразу со

сплошной оранагари – я родился на Оритане. Полагаю, в аринорской

транскрипции оно писалось бы с разрывом черты после первого слога, но вам

было бы лучше спросить об этом у специалиста по словесности. И если она еще

работает, у вас будет такая возможность. Ал! – Тессетен оглянулся на

следовавших за ними ори и аринорцев. – Твоя жена еще работает?

Тот сокрушенно развел руками.

– Ну да, зная Танрэй, я нисколько не удивляюсь…

– Тан-Рэй? Вечно Возрождающаяся? То есть это Танэ-Ра?

Сетен кивнул и всем своим видом дал понять, что машины к отбытию готовы, а

гостям пора рассаживаться.

* * *

Машины выстроились вереницей вдоль дороги у дома Фирэ и его приемных

родителей. Гвардейцы-северяне с помпой промаршировали к распахнутым

воротам, а местные просто выбрались на воздух, чтобы не задохнуться. Солнце

все свирепело и свирепело.

Тессетен поманил к себе Фирэ и шепнул, чтобы тот загнал помогавших Ормоне

кхаркхи в какую-нибудь комнату на втором этаже и велел им не высовываться, пока все не уедут. Юноша бросил взгляд на Ко-Этла и подавил улыбку. Уже и