Чайковская - Unknown

точка!

Последний день зимы… А здесь не бывает никаких зим, только ливни да

направление ветра отделяют сезоны один от другого. Сейчас как раз период

частых ливней, но еще пара месяцев – и может начаться засуха, здесь и она не

редкая гостья.

Позевывая, Фирэ спустился в гостиную, где уже металось несколько женщин-

кхаркхи, наводивших порядок.

– Атме! – почтительно поклонились они, увидев юношу, и тут же бросились

продолжать свое занятие.

Настроение у него было приподнятым, он все время вспоминал свой сон.

А, ну да! Сегодня же в Кула-Ори прилетают северяне из Тепманоры…

На ступеньках послышались спотыкающиеся шаги, и на лестницы показался

Тессетен. Страшно хромая при спуске, он тем не менее ухитрялся на ходу

застегивать камзол. Впервые увидев Учителя в таком костюме, Фирэ отметил, до чего же в этой жаре неуместна празднично-официальная одежда ори.

– Вот в толк не возьму, – сказал Тессетен, усаживаясь за стол, – почему вместо

меня не выступить от лица южан Алу? Он представительный…

Окно с веранды растворилось, в комнату заглянула Ормона в рабочей косынке

на голове. И в ней она была так же хороша, как была бы хороша в венце, подумалось Фирэ.

– Ал тоже едет. Но необходимо, чтобы там был именно ты, моя любовь.

Неужели сломаешься просто постоять?

– Да нет. Просто чувствую себя ряженым придурком…

– Не вижу большой разницы между тем, ряженый ты придурок или не ряженый, поэтому выброси эти мысли из головы, иного не дано, – тут же съязвила она. –

Они знают, что наш лидер – северянин, и подсунуть вместо тебя Ала не

получится никак.

– А что ты там делаешь, родная?

– Сажаю петрушку.

Сетен и Фирэ одновременно поперхнулись молоком. Она отступила и закрыла

за собой створки окна.

– Пойдем посмотрим, – не выдержал Учитель, стирая и стряхивая с руки

пошедшее носом молоко, а Фирэ – тот и подавно подскочил при первом же его

слове.

Ормона и какой-то подросток-кхаркхи старательно втыкали в кривенькую

грядку повядшие кустики петрушки. Она гордо указала на неровные ряды

огородной культуры:

– Вот!

– Аплодирую стоя, – Сетен похлопал в ладоши. – Это ты им покажешь в

агитационных целях – что будет с зелеными насаждениями, если наши

правители развяжут войну распада?

– Не хлопай! – предупредила она.

– Денег не будет?

– Надо щелкать пальцами! Вот так – берешь и щелкаешь!

Фирэ не удержался и начал хохотать. Ей каким-то чудом удавалось оставаться

убийственно серьезной, не уступая в том мужу.

– Однажды я сдуру сболтнула им, будто являюсь мастером по выращиванию

петрушки в наших краях… Придется сказать, что у нас произрастает именно

такой сорт…

Кхаркхи печально приподнял и уронил вялую веточку одного из посаженных и

тут же ловко улегшихся на землю кустиков.

– Да, неурожай у нас нынче на петрушку, родная… Как жить-то будем…

Сетен прищелкнул языком, повернулся и ушел в дом доедать завтрак, а Фирэ, тихонько постанывая, плакал за одной из колонн веранды.

* * *

Стоило Фирэ и Тессетену уехать навстречу гостям, Ормона взнуздала одну из

своих гайн, велела помощникам-кхаркхи наведаться к соседям и одолжить у них

ребятишек, о которых они уже договорились заранее, а сама, вскочив верхом, погнала скакуна к комплексу Теснауто.

На этот раз жена Паорэса вышла из комнатушки сама, без намеков со стороны

гостьи.

Паорэс смотрел на Ормону с неприязнью – видимо, чувствовал эту же эмоцию с

ее стороны и отвечал взаимностью. Но решение принято, и они нужны друг

другу.

– Я согласен, – сказал он.

– Прекрасно, – она подошла и собственными руками надела ему на шею

медальон Ала. – Не снимайте это никогда, слышите? Амулет пригодится нам в

Тепманоре, но вы должны пропитать его своей энергией, а он вас – своей.

У нее не было никаких сомнений в том, что орэ-мастер согласится. После

смерти дочери он не думал больше ни о чем, кроме как о ней – какой она могла

бы стать, что сделать в жизни… Будь у него такая возможность, он, наверное, поднял бы ее из мертвых и заставил существовать в состоянии нежити, такой

безрассудной, похожей на одержимость, была его любовь к Саэти. Они с Фирэ

заразили Ормону своей сумасшедшей привязанностью к той девчонке. Она

видела ее лишь издалека, и теперь уже сама почти мечтала познакомиться с нею

поближе, сравнить с той, кем Саэти являлась в прошлых воплощениях, поговорить… Но сейчас главное – освободить ее будущую мать, а остальные