Чайковская - Unknown

поверить, что услышанное минуту назад адресуется ему.

– Ты хочешь, чтобы я… Чтобы я?!

Ормона поджала губы и потрепала гриву топающей рядом с ними гайны.

– Да. Чтобы ты набрал для этого умелых ребят и решил этот вопрос, когда гости

угомонятся – ночью.

Он остановился и посмотрел ей в глаза, где танцевали огоньки заката:

– Но это же не животные, не антропоиды! Это люди, пусть и аринорцы, и по

отношению к ним это подло!

– Что ты сказал? – тихо-тихо переспросила Ормона.

– Почему это нельзя сделать в открытую, бросив им честный вызов? – от одной

мысли, что она могла просто вообразить его в этой роли, Дрэяна почти трясло.

Она развернулась и легко вскочила на попону:

– Я предвидела, что таким и будет твой ответ. Так вот, мне не нужны смерти

ори – ни одного. А северяне тоже не дураками родились и не только виноград в

бочках месят. Воюют они получше наших увальней, оттого и ответ их будет

ощутимым. Мне не нужна взаимная резня – их надо устранить тихо, без

огласки. Но поскольку тебе вдолбили в голову ложные представления о

доблести, я не стану больше уповать на тебя и найду того, кто еще способен

мыслить свободно. Да будет «куарт» твой един, Дрэян. Мы не увидимся больше

так, как хотелось бы видеться тебе.

Она развернула жеребчика и щелкнула кнутом, а Дрэян сел на большой камень

у обочины и под затихающий топот копыт сжал голову ладонями.

Тепманорийцы приедут через три дня, еще не знающие, какое вероломство

уготовано им в городе переселенцев-южан. А ему-то сдуру мерещилось, будто у

нее состоялся роман с их лидером! Бедняга Ко-Этл… А она ужасна! Ему

страшно заглядывать в черную бездну ее души – что должно твориться там, если она так легко распоряжается чужими судьбами? Да, он военный, а не

красна девица. Но подлость есть подлость, а его учили смотреть смерти в лицо и

встречаться на честных поединках, кем бы ни был противник…

Тем временем Ормона доехала до комплекса Теснауто и сбавила бег своей

гайны. Здесь жили семьи недавно прилетевших ори.

Остановившись у ворот, женщина долго разглядывала, во что превратили

маленький городок его новые обитатели.

Чудные дворики с бассейнами и фонтанами были завешены бельем, которое тут

же, в бассейнах с фонтанами и стиралось. Ормона поморщилась: ее

соотечественники все больше походили на немытых свиней-кхаркхи, опускаясь

все ниже и ниже. И что самое обидное во всем этом – переселенцы-северяне, которых она успела увидеть, такого себе не позволяли, а кто собраннее, тот и

выиграет в поединке…

Галереи топорщились ящиками со всяким мусором и недоразгруженным

барахлом. Старожилы отдавали новичкам ненужную мебель, но ставить ее в

этой тесноте оказывалось некуда, и жители Теснауто бросали ее в переходах

между галереями, закрывая всякими шкафами столь же прекрасные, сколь и

никому не нужные статуи. Теснауто выглядел обветшалым и отталкивающим.

Звуки, что преобладали здесь, оскорбляли слух омерзительной какофонией: тут

слышались и разноголосые вопли младенцев, и ругань взрослых, и какая-то

невнятная музыка, и звон, и стук, а где-то даже стонала и кричала женщина. И

даже запахи вызывали тошноту: в комплексе жарили не то прогорклое сало, не

то протухшую рыбу, тут же избавлялись от помоев, клеили, варили, парили, калили, красили… Где ели, там и гадили, как будто никогда и не знали на

Оритане, что такое – цивилизация. Одичание приходит скорее прогресса и легко

возвращается при малейшем испытании трудностями. Но почему, почему они, первоисследователи, приехавшие сюда больше десятка лет назад, по сути – в

дикие джунгли, не справляли нужду где придется и не опускались до животного

состояния, пока возводили стены нового города?! Или до такого скотства довела

этих бедняг война, разруха и победившая зима на родине?

Не спешиваясь, Ормона подозвала к себе одного из бегающих у ворот

мальчишек.

– Ты знаешь, где живет орэ-мастер Паорэс?

Тот с любопытством разглядывал знаменитую хозяйку Кула-Ори.

– Да, атме Ормона!

– Проводи меня к нему.

Удивительное совпадение: Паорэса с женой поселили в той самой комнатке, где

жили они с Сетеном, когда все строилось. И это было, пожалуй, единственное

опрятное жилище комплекса Теснауто, за что Ормона про себя сказала спасибо

его новым жильцам. В памяти всплыли воспоминания восьмимесячной

давности о той ужасной ночи, когда рухнул гигантский павильон и когда ее муж