Чайковская - Unknown

Все они поднялись и пошли дальше по лабиринту. По ощущениям Сетена, группа была уже на подходе к центру сооружения. Его внутренний компас и

созидательская выучка позволяли худо-бедно использовать пространственную

ориентацию даже в замкнутых помещениях с запутанной системой коридоров.

Только вот нога болела все сильнее. Уж лучше сутками ехать верхом… Жена

была права когда-то, заставив его выучиться верховой езде.

Внезапно волк остановился, и шерсть на загривке его поднялась дыбом. Паском

сделал остальным знак замереть. Ощущение тревоги стало почти совсем

невыносимым.

– Инфразвук! – шепнул Тиамарто, на пару секунд заглянувший через «алеертэо»

и выяснивший причину странного состояния. – Этот гул идет из-под земли, и

здесь он сильнее всего – наверное, рядом трещина. А мы распознаем этот звук

как сигнал опасности.

Тессетен не сразу заметил, что жена вдруг как-то странно пошатнулась, и

поймал ее только тогда, когда она начала падать. Молодой кулаптр бросился на

подмогу, и вдвоем они увидели, как закатились глаза Ормоны, затрепетали веки, а тело обмякло, словно у мертвой. Что-то похожее случилось с нею тогда, на

Острове Трех Пещер, и она, придя в себя, рассказала тогда о каком-то своем

видении. Только Сетен забыл, что там было, в этом видении. Значит, оно так и

не сбылось.

– Кулаптр! – крикнул Тиамарто, – Ормоне плохо!

Нат попятился по коридору, а Паском быстро подошел к ним и приложил

пальцы к горлу женщины. Ормона вдруг изогнулась, забилась в руках Сетена, застонала, а на краешках губ проступила пена.

– Не надо! Пожалуйста, не надо! – жалобно просила она; Тессетен даже не знал

ее в такой ипостаси – просящей. – Не включайте это! Вы уничтожите нашу

Колыбель, вы уничтожите всю нашу цивилизацию, не одних только северян! Не

входите туда! Пожалуйста, не надо! Не надо! Я сделаю для вас все, что вы

хотите, я буду вашей рабыней, только не входите туда и не включайте это! – она

рванулась из рук мужа, ухватила Тиамарто за воротник и заглянула в его глаза

невидящим и жутким взором. – Вы убьете всех, господин Нэсоутен!

Тиамарто вскрикнул от ужаса. При звуке произнесенного ею имени страшное

осознание хлестнуло Тессетена. Посмотрев на Паскома, он понял, что прав в

своих догадках.

Ормона снова обмякла и стала приходить в себя.

– Ну всё, всё, тише, тише! – шептал ей на ухо Тессетен. – Это только

галлюцинация…

– Это не только галлюцинация! – ответила она.

– Я знаю. Но ничего не поделаешь.

Ормона подскочила и оттолкнула его:

– Как это – ничего?! Каждый в Совете Ведомства смертен! Пусть лучше сдохнут

они – и там, и на Ариноре!

– Властны ли мы над этим?.. – задумчиво, в никуда, произнес Паском.

Она поникла и снова прижалась к Тессетену. Пожалуй, второй раз в жизни ему

стало жаль жену, такую всемогущую и такую уязвимую. Но жаль не той

унижающей жалостью, за которую Ормона, узнай, выцарапала бы глаза, а так, как жалеешь о чем-то великом, что потерпело крах и перестало существовать по

воле ветреной дуры-судьбы.

Рядом сидящей статуей замер Нат, терпеливо ожидая развязки. Он намекал, что

больше им здесь делать нечего.

– Нам остается жить столько, сколько отведено, – со вздохом завершил

Учитель.

Ормона взвилась с новыми силами:

– Отведено?! Кем отведено? Если бы это было отведено Природой, то я, быть

может, смирилась бы с данностью. Но когда мою судьбу решает горстка

подонков, они достойны смертной казни! Я не смирюсь! Ни за что не смирюсь!

– Т-ш-ш-ш! – Сетен гладил ее по плечам. – Мы найдем «куламоэно», родная!

Пусть подонки умирают, если им этого хочется. Мы найдем спасение для наших

людей и уберемся отсюда!

– Мы найдем, – прошептала, вторя ему, она. – Чего бы нам, – она посмотрела в

глаза мужа, – это ни стоило. Найдем!

По возвращении домой их дожидалось два известия: прилет последней волны

эмиграции с Оритана и переговоры с Тепманорой, проведенные Алом. Лидер

северян-переселенцев наметил точную дату ответного прибытия их делегации в

Кула-Ори. Назначенное число было последним днем зимы, и до него оставалось

меньше месяца.

* * *

Ах, какие закаты были в Кула-Ори, когда, иссякнув, разбегались ливневые тучи

на излете зимы, и джунгли снова наполнялись свистом, стрекотом и щелканьем

птиц с насекомыми.

Только что любовавшийся огромной радугой над Кула-Шри, Дрэян не мог