Чайковская - Unknown

остальные охотники.

Самка замотала головой и взревела. Остановившееся было в ожидании нее

стадо тут же помчалось дальше.

– Молодец! – прошептала ей Ормона, разглядывая животное в подзорную трубу.

– Спасибо! – отозвался Ко-Этл, решив, что эта похвала относится к нему и что

теперь он реабилитирован в глазах возлюбленной за вчерашний промах.

Но та даже не заметила его ответа:

– Ты была настоящим вожаком!

На громадном, поросшем шоколадного цвета шерстью теле вспыхивало все

больше ран, разевавших кровавые пасти и истекавших потоками жизни зверя.

Мамонтиха все еще боролась, пытаясь дотянуться до кого-нибудь из убийц.

Вокруг нее в морозном воздухе клубился пар, бока то вздымались в тяжком

вздохе, то опадали, и было видно, как исхудало животное за эту мучительную

зиму.

Стадо скрылось вдали, а она все еще жила. То одна, то другая нога ее

подгибалась, вставая на колено в окровавленный талый снег. Охотники все

стреляли и стреляли.

– Есть возможность прекратить это разом? – спросила Ормона.

– Разом никак, даже эта модель, – Ко-Этл качнул своим атмоэрто, – не может

прикончить ее с одного выстрела. Приходится просто пускать кровь и ждать…

Он вздохнул и подъехал к Зейтори, который со стороны угрюмо наблюдал за

действиями тепманорийцев. Орэ-мастер, знала Ормона, терпеть не мог охоту, тем более такую.

– Как настроение, господин орэ-мастер? – спросил лидер переселенцев-северян.

Зейтори натянуто улыбнулся. Его атмоэрто так и оставался лежать в кожухе под

сидением.

Тут в последнем рывке мамонт размахнулся хоботом и сшиб чей-то снегокат, с

которого вверх тормашками, болтая ногами, полетел сначала в воздух, а потом

на землю кто-то из загонщиков Эт-Алмизара (а может, с надеждой подумалось

Ормоне, даже он сам). Она из интереса приложила к глазам трубу и

разочарованно прищелкнула языком. Нет, не он сам, другой. А снегокат

разлетелся на кусочки. Жаль только северянин уцелел, запрыгал в сторону…

Между тем раненое животное как стояло, так и осело на истоптанный снег, упершись бивнями в землю и с последним вздохом закрывая маленькие по

сравнению с такой тушей и невероятно умные глаза.

– Ормона, куда вы?! – вскрикнул Ко-Этл, не ожидавший, что она спрыгнет со

снегоката и побежит к умирающему мамонту. – Это опасно, вернитесь!

Женщина вскочила на мохнатый хобот, сдернула перчатки и, ухватившись за

бивень, прижала голую ладонь к бесконечно широкому лбу жертвы.

– Пусть кровь твоя послужит оберегом, – зашептала она, – пусть дух твой вновь

вернется на землю, позабыв боль и обиду. Иди с миром, и да будут

благосклонны к тебе все мировые течения!

Глаза уже почти мертвого мамонта приоткрылись, встречаясь взглядом с той, что была среди убийц. Но не было в этих глазах страха и боли – только покой. В

смерти все равны.

Тут подоспел Ко-Этл.

– Госпожа Ормона, это неразумно! Вы же видите: она была еще жива!

И, подхваченный радостными сородичами, бросившимися подкидывать его на

руках, потерял ее в толпе.

– Мне кажется, – отведя Ормону в сторону, пока северяне суетились у

поверженного великана, маленькие, как клопы, вполголоса сказал Зейтори, – эти

люди, даже если и победят в войне с нами, не успокоятся никогда и будут

искать все новых и новых врагов, уповая на взгляды, веру, внешний вид… И

будет это продолжаться до тех пор, пока не наткнутся они на такого

противника, который устроит им повторение дня Великого Раскола…

– Эти люди, Зейтори, уже никого ни в какой войне не победят, – спокойно, ровным голосом ответствовала та. – Тау-Рэя, а с нею и вся Тепманора перейдет

к ори. Ее узнают по всему миру, и это будет земля славного полководца

Тсимаратау…

– Железного Тельца?

– Железного Тельца.

– Кто он?

– Его еще нет, он грядет.

И, памятуя об умении Ормоны иной раз видеть будущее, почтительно

склонился перед нею орэ-мастер Зейтори.

* * *

Покуда в Тепманоре праздновали удачное завершение охоты, гости-южане

собирались в путь-дорогу. Под благовидным предлогом неуместности женского

присутствия на мужском торжестве Ормона отказала Ко-Этлу в его просьбе

приехать на главную площадь Тау-Рэи.

Мысли ее витали уже очень далеко отсюда. И все же попрощаться с

гостеприимными хозяевами было долгом. Решили, что Зейтори и Солондан

дождутся ее в гостинице, а она от их лица выразит почтение руководителям