Чайковская - Unknown

отбросить ту тень.

Фирэ всмотрелся глубже – и вот оно, проявилось!

Некто – явно человек – уже успел убежать далеко в сторону, а теперь затаился, будто что-то выслеживая. Он был один.

Юноша обернулся и, коснувшись рукой затылка Тессетена, запретил боли

проявляться. Это был самый простой прием, не требующий ни концентрации, ни больших сил. Остальное – потом.

– Если сможете – следуйте!

Сказав это, он помчался к броду. Зрение безошибочно выхватило камни, на

которые следовало ставить ноги, прыжками преодолевая ручей. Где-то позади

ковылял Сетен.

Приблизившись к незнакомцу, юноша совсем закрылся псевдо-щитом, выхватил

из ножен меч (тот, в отличие от «щита» – уловки, видимой только из состоянии

«алеертэо» – существовал на обоих планах сразу, материальном и тонком, словно одушевленное существо) и стал красться тише дикого полночного зверя.

Будто уловив его намерения, Тессетен застыл на месте, чтобы не спугнуть

намеченную цель, ведь идти бесшумно он не мог.

Короткий прыжок, и Фирэ придавил к стволу молодого баньяна дикаря-кхаркхи.

– А… так вот ты кто… – разочарованно сказал юноша, выпуская его, обтирая

руку о кору и расслабляясь.

– Фирэ! – прозвучал предупредительный окрик Учителя.

Тело прореагировало быстрее разума, пальцы стиснули запястье аборигена, заставляя его руку разжаться и выронить нож, которым мгновение назад он

пытался вспороть Фирэ живот.

– Ах ты сволочная мартышка! – шепотом выругался юноша.

– Атьме! Атьме! Простить я! – на жуткой смеси адаптолингвы, ори и языка

кхаркхи заныл дикарь. – Я нет хотеть! Нет хотеть!

– Ты за кем это охотишься, гад? – продолжал наседать молодой кулаптр, присоединяя к вопросу гипнотическое давление, сопротивляться которому

туземцы не умели вообще.

Наконец к ним подобрался и вымокший в ручье Тессетен, который не стал

искать брод и перешел наугад, как получилось.

– Наша ловьят другоя кхаркхи, наша не тронь сыны неба!

– А только что, мерзавец, ты кого хотел «тронуть»? – Фирэ толкнул носком

сапога нож, выкованный явно не дикарями и явно для охоты на зверя.

Кхаркхи затрясся в ужасе, заскулил о пощаде.

– Зачем им все это надо? – устало усаживаясь на торчавший из земли валун, спросил Тессетен.

– Зачем вы охотитесь друг на друга, мартышка?

– Играть. Нада сильное умелое войенно люд.

– Кому надо?

– Которая смотрит в глаза последней, – в отличие от всех остальных фраз, эту

дикарь выстроил удивительно верно и внятно, а затем снова начал коверкать

слова и путать их порядок: – Не смея говорю имья ей! Не смея говорю…

– Кто это?

– Я умирать, когда говорь!

Тут вмешался Тессетен:

– Фирэ, я понял. Брось его, не стоит.

– Стоит! – с какой-то отчаянной злобой огрызнулся тот и усилил внушение: –

Говори, обезьяна!

Дикарь завизжал, по его кривым коротким ногам хлынула моча, и против

собственной воли он прокаркал:

– Атьме Ормона!

Глаза его тут же заволокло белесой дымкой, на губах выступила пена, и он

забился затылком о висячие корни «многоногого» баньяна.

Подбросив ногою выбитый наземь нож, Фирэ перехватил на лету рукоять и, чтобы прервать агонию связанного страшной клятвой кхаркхи, полоснул того

лезвием по горлу.

– Вот… Значит, так у них каждый… – юноша повернулся к Учителю, –

повязан…

Тессетен угрюмо смотрел в землю:

– Теперь понятно, зачем ей понадобилось морочить голову этому мальчишке, твоему брату… А я думал… – он криво усмехнулся. – Ну, дура-а-ак… Право, я

снова ее недооценил!

– Так что здесь происходит, Учитель? Какое отношение имеют ко всему этому

мой брат и ваша жена?

– Она, Фирэ, без шуток готовит армию беспощадных головорезов, чтобы

выступить против Тепманоры, против кого угодно… А Дрэян… Дрэян для нее –

тот буфер, который никому не позволит доискаться истины, пока жив.

Фирэ скрипнул зубами. А вспомнился ему родной дом, руины которого

погребли под собой попутчицу и тех, кто были его родителями в этой жизни, вспомнились налеты северян, их холодная злоба.

– А знаете, Учитель, что я скажу? Я даже вот настолько не против ее затеи! И

более того: готов оказать посильную помощь! Но, зима меня заморозь, все эти

догонялки по джунглям – как-то несерьезно для настоящей армии. Тем более

против такого врага, как северяне.

– Что ж, если готов, тогда помоги ей. Давай сколотим альтернативу ее армии.