Хербьёрг Вассму - Седьмая встреча

— Мужчины преследовали Йоргена точно преступника. Но ведь ты этого не хотела, верно?

Элла отрицательно помотала головой и поджала пальцы на ногах.

— Ты должна рассказать, что там, собственно, произошло. Или все будут верить твоему отцу, что Йорген изнасиловал тебя.

— Ты лжешь! Папа не мог этого сказать! Он никого не преследовал!

— Преследовал, вместе со всеми. Они бежали за Йоргеном через весь Остров и загнали его на колокольню. Йорген так испугался, что прыгнул вниз. Он разбился насмерть.

Глаза Эллы широко раскрылись и растеклись по лицу, по выгоревшим обоям и пестрому пододеяльнику. Уголки губ бессильно опустились. Все ее личико упало и разбилось вдребезги.

Руфь наклонилась к ней. В глубине левого зрачка виднелась черная точка, похожая на дырочку. У Эллы в глазу дырка, подумала Руфь.

— Зачем ты лжешь? Мне страшно.

— Хотела бы я, чтобы это была ложь.

Элла села на кровать, поджала под себя ноги и сжалась в комочек.

— О Господи! Это неправда! Что мне делать?

— Ты должна спуститься с чердака и рассказать людям правду.

Они услыхали, что домой вернулся Эверт. Через минуту он был уже на лестнице.

— Это папа, — голосом испуганного ребенка сказала Элла.

Дверь задергалась, но крючок выдержал.

— Открывай!

Руфь встала, но открыть дверь не решилась. Тогда Эверт рванул дверь так, что крючок и петля полетели на пол. Он ворвался в комнату. По лицу у него бежал пот, он тяжело дышал.

Руфь вспомнила, что Эверт страдает астмой. Он грубо схватил Руфь за руку и хотел вытолкнуть из комнаты. Это он такой из-за астмы, подумала Руфь и ухватилась за столбик кровати. Она так крепко вцепилась в него, что кровать отодвинулась от стены.

— Отпусти меня! — крикнула она ему в ухо. — Элла должна рассказать, что на самом деле было между ней и Йоргеном. Они любили друг друга…

— Элла не могла любить этого дурачка! — крикнула вдруг оказавшаяся в комнате Аста, она залепила Руфи звонкую оплеуху.

Горячая, как от ожога, боль растеклась по лицу.

— Йорген был человек, а вот вы дураки! — всхлипывая, крикнула Руфь, держась за кровать обеими руками.

— Ты хоть понимаешь, через что пришлось пройти Элле? — просипел Эверт.

— Йорген в этом не виноват, это все ваша глупость. Если бы вы вели себя как люди и оставили их в покое, ничего бы не случилось.

— Люди говорили, что он не дает ей проходу ни днем, ни ночью. Это же позор! Страшный позор! Нас обесчестили! — Дыхание Эверта вырывалось из груди сдавленными толчками.

— Сплетни и злоба — вот это действительно позор, а новее не то, что Элла хорошо относилась к Йоргену. Она должна всем сказать, что Йорген… не изнасиловал ее. — Руфи пришлось сделать разбег, чтобы произнести это слово.

Уткнувшись лицом в подушку, Элла колотила руками по матрацу. Ее трясло от рыданий.

— Видишь, что ты натворила? — прошипела Аста и хотела снова ударить Руфь, но Эверт удержал ее.

Руфь склонилась к Элле и сказала, совсем как ей самой говорила бабушка: «Ну-ну, не плачь». И повторяла эти слова, пока Элла не успокоилась.

— Ведь он тебя не изнасиловал? — шепотом спросила она через минуту.

— Убирайся отсюда! — крикнула Аста и ущипнула Руфь за руку.

— Отвечай же! — шепнула Руфь, обращаясь к Эллиной спине.

— Тебе все равно никто не поверит. Это тебе не поможет, — сказал Эверт и плюнул Руфи в лицо.

Элла села в кровати. Она не смотрела на родителей, ее взгляд был устремлен в окно. Голос звучал спокойно и чисто:

— Вы скрыли от меня то, что случилось. Йорген не причинил мне никакого вреда!

Эверт пыхтел, глубоко засунув руки в карманы штанов, потом он всем корпусом повернулся к Руфи.

— Хочешь опозорить Эллу? Верно? Винишь ее, а кто, как не вы сами, позволил взрослому дурачку свободно разгуливать по селению и безнаказанно делать все, что ему вздумается!

— Это ты хочешь остаться безнаказанным! Ты! Ты пустил слух, который довел Йоргена до смерти! Ты запер свою дочь на чердаке!.. Уходи отсюда, Элла! Тебе нельзя здесь оставаться!

Руфь сбежала по лестнице и выскочила на улицу. Проходя мимо колодца и хлева, она заметила, что идет слишком быстро. И опять у нее возникло чувство, будто она всего лишь отмытый морем птичий череп, валяющийся на берегу. Такой легкий… Все стало туманным и потеряло смысл.

Эли и Брит со своими мужьями приехали на похороны. Они держались словно чужие и заполнили собой весь дом, хотя детей они с собой не взяли.

Эмиссар много и громко молился. Мать ходила как слепая между кухней, мойкой и хлевом и все время молчала. Никто не мог уговорить ее подняться на сеновал к Йоргену.