Хербьёрг Вассму - Седьмая встреча

— Спасибо, что ты встретил нас на машине!

— А как же иначе! Тур столько раз помогал мне. Не мог же я допустить, чтобы он ковылял на костылях вверх по склону. Да и ты, думаю, отвыкла ходить столько, сколько раньше?

— Боюсь, что ты прав, — согласилась она.

Пароход встречало меньше народу, чем в былые дни. Когда она сказала об этом, Эмиссар тяжело вздохнул:

— Да, людей у нас поубавилось. Одни умерли, другие уехали. Хуже всего, что не стало Арона.

— И Рутты. Она умерла слишком рано, — тихо сказала мать.

У Тура нашлись слова для каждого из встречавших, и у них — для него. Как странно, думала Руфь. Он чувствует себя здесь дома, он — один из них.

— Тур, с таким копытом тебе будет не до охоты! — крикнул ему его ровесник, который подъемным краном сгружал с парохода ящики.

— А жаль! — отозвался Тур.

— Придется тебе умерить свой пыл, лодка все-таки не может ездить по земле, как машина! — крикнул парень.

На пристани засмеялись.

— Подумаешь, один разок! — улыбнулся Тур и добродушно погрозил парню костылем.

Кто-то протянул Руфи руку. Узнать Эллу было легко. Лицо ее было похоже на потрескавшуюся яичную скорлупу. Но рыжие волосы и улыбка были прежними.

— Я узнала о твоем приезде и тоже приехала сюда.

— А где же ты живешь?

— Мы с мужем и тремя уже большими детьми живем на Материке. Держим лавку, пока можем, — засмеялась Элла.

Видел бы сейчас Йорген Эллу! Она справилась, подумала Руфь, задержав руку Эллы в своей.

Пока они ехали вверх по склону, перед ними постепенно разворачивался знакомый ландшафт. Руфь узнавала повороты и голые деревья. И все-таки здесь все изменилось.

Зима уже завладела воздухом и вершинами гор. Резкие линии и морозная белизна. Краска с домов облупилась. Даже с новых, которых Руфь раньше не видела. Зимы здесь суровые. Странное чувство заставило ее несколько раз глотнуть воздух.

Мать интересовало, как себя чувствует Тур, она то и дело обращалась к нему. Эмиссар сперва был немногословен, но потом разговорился с Руфью, как со старой знакомой. Почти дружески. За всю поездку он ни разу не помянул Господа Бога.

Тур спросил у Поуля, ловится ли рыба. Руфь никогда не слышала, чтобы он интересовался такими вещами. И вдруг поняла: Тур никогда не говорил с ней об Острове, чувствуя, что ей это будет неприятно.

Первое, что Руфь увидела в гостиной, — бабушкин портрет, который она когда-то написала. Он висел в проеме между окнами, и свет падал на него с обеих сторон. При виде неумелых карандашных штрихов Руфь вспомнила свое желание сделать бабушку самой красивой бабушкой на свете и заплакала.

Вокруг нее воцарилась тишина. Потом мать робко сказала:

— Мы забрали его сюда, когда Брит с мужем поселились в бабушкином доме. Мы ведь не знали, где бы тебе хотелось его повесить. Но мне-то кажется, что это самое подходящее для него место.

— Он висит прекрасно. Я просто совсем забыла о нем. Ведь я не была здесь с тех пор, как погиб… — Она не смогла закончить фразу.

— Хочешь его забрать?

— Нет, пусть он висит у вас.

В ту же минуту она сообразила, что никогда не спрашивала родителей, хочется ли им иметь какую-нибудь из ее картин. Сами же они никогда не просили об этом. Теперь она поняла: их удерживала робость, сознание, что они не понимают того, чем она занимается. Такие недоразумения случаются между близкими людьми, которые не принимают участия в жизни друг друга, подумала она.

— У меня есть хороший портрет Тура. Хотите, я подарю его вам?

Родители переглянулись, и их лица озарились улыбками.

— Ты даже не представляешь себе, как нам хотелось бы иметь его портрет! Благослови тебя Бог, Руфь, это будет такая радость! — сказал Эмиссар и застенчиво кашлянул. А потом безотлагательно захотел показать ей, на что были потрачены ее деньги.

— Какие деньги? — спросила Руфь.

— Все эти тысячи, которые ты присылала нам из Америки. Мы сделали ванную комнату и перестроили кухню. Идем, я тебе покажу!

Позже, когда они обедали в гостиной и все внимание матери было поглощено Туром, Руфь вспомнила, как бабушка не замечала взрослых и видела только детей. С ними она говорила как с ровней, а своих собственных детей считала чем-то, чего не стоит принимать в расчет.

— А что, Брит купила бабушкин дом? — осторожно спросила Руфь.

— Нет, это временно, чтобы он не стоял пустой. Брит со своей семьей, как и многие, переезжает на Материк. Ее двое старших уже живут самостоятельно, теперь и Кари скоро покинет семью. Дом будет принадлежать Туру, — решительно сказал Эмиссар.