Елена Ткач - Проша

— Я?!

— Да ты. Дитя человеческое. Знаю, что так не бывает, только почему не попробовать? Дело-то стоящее!

— Ой! А у нас… получится?

— А почему бы и нет?!

— Здорово! — от волнения Сеня не находила слов. — Только, как бы это сказать…

— Так и скажи.

— Ну… мне же надо знать, в чем все дело-то… То есть, знать все как есть. В подробностях.

— Так какие вопросы? Будешь знать!

— Тогда я согласна.

— Вот и приступим.

— Прямо сейчас?

— А чего тянуть? Объясняю: борьба сил света и тьмы — она вечная. И многое в ней через мир земной проявляется, люди в ней играют не последнюю роль. Потому-то бесы так и бьются за ваши души — себе их хотят оттянуть. Вашей силой они питаются. Потому что без вас — ничто.

— А ты?

— А что я?

— Ну ты же… нечистый дух? Значит ты тоже… питаешься?

— Я нечистый, но я не бес. Домовые в помощь людям даны. Они как бы посередине — не светлые и не темные, а так… засоренные. А я не хочу болтаться посередине — я на вашу сторону хочу перейти. Верней, не на вашу на светлую, чтобы вам с чистой душой помогать. В общем, хочу очиститься…

Пробормотав это, Проша совсем упал духом. Видно от этой своей откровенности, к которой он не привык.

— Что-то я разболтался сегодня. Видно, к дождю… Я ведь тебе вопрос задал, а ты меня сбила. Понятно, что признаваться не хочется, но как ни юли — придется. Про себя я потом расскажу. Давай про тебя. Ну, выкладывай, что натворила.

— Сегодня?

— Ясно, что не восьмого марта! Сегодня чего наделала?

— Да я… Понимаешь, мальчик один на велосипеде к нам приезжал… Противный такой!

— Ну? Чего тянешь кота за хвост? Какой-такой мальчик — это меня не интересует, мне важно какая ты!

— Я… сверток у него стащила. У него на багажнике пакет какой-то лежал. Ну я и…

Сеня потупилась. Почему-то только теперь до неё дошло, что её действия называются очень просто — кража! Ведь она украла пакет у этого толстого Мамуки… а что в нем было — неизвестно, да и не важно. Украла и все! Ни прибавить, ни убавить…

— Проша… — всхлипнула Сеня, — значит я теперь… воровка? — вся сжавшись в комочек, она ожидала его приговор.

— Дура ты! Честное слово, знал бы, с кем связываюсь… Ну что за детский сад! Думаешь, я не знал, что ты на участке своем учинила? Куда сверточек-то подсунула? Это я тебя проверял — на честность. Ну что за озора! Скудоумница да и только!

— Озора?! — просияла Сеня, чуть осмелев. — Это ты так озорницу зовешь?

— Ну, да. Озорница — она озора и есть! Только нечего радоваться: напакостила — теперь отвечай! Вот и результат — в колодец свалилась.

— Результат… чего?

— А того. Сделала гадость — дала бесу власть над собой. А они бесы-то, каждую промашечку ловят, поджидают и хвать! — на крючок. Это я только так говорю — нет у них никаких крючков. А ты запомни: каждое вредоносное действие, которое душе противно, обязательно плохое в ответ на голову навлечет. Да ещё как я догадываюсь — это дело страхом ты усугубила. Было дело?

— Страхом? Я ужасно боялась в колодец свалиться! Только о нем и думала.

— Я ведь тебе говорил: мысль — она воплощается! Вот и свалилась… Он через твою гадость тобой завладел — вот и столкнул в колодец. Вчера я ему воспрепятствовал, у самого края тебя подхватил, а сегодня меня рядом не было, вот ты и… Ясно теперь?

— Н-не совсем, — Сеня опять укуталась в плед как в защитный кокон. Проша, ты уж извини меня, глупую, но я кое-чего не понимаю.

— Чего тебе не понятно? Про то, что сделав пакость, сама бесу дверь отворила? Собой овладеть позволила? Но это уж и не знаю что… Это какой же тупой надо быть, чтоб такого не понимать!

— Нет, Прошенька, это-то мне понятно.

— А чего ж тогда не понятно?

— Про тебя. Ты такого мне про себя рассказал… Только рассказ не закончил. И начал ты не сначала!

— Ну вот — на тебе! Опять с себя на меня перескакивает!

— Да нет, я не перескакиваю! Просто… Ну как тебе объяснить? Мне ясная картина нужна. Чтобы в ней все про тебя было. Как ты раньше жил, почему ты один… и все такое. Ты ведь просил, чтоб я тебе помогла?

— Ну, просил. Слово вылетело — не поймаешь! — буркнул домовой и весь встопорщился. — И что дальше?

— А то, что помочь я тебе смогу, если все про тебя знать буду. Сам непонятливый! — и она с вызовом вздернула подбородок.

— Ты это… не задирайся! Мала еще… — Проша вздохнул, махнул ещё рюмочку, закусил виноградинкой и уселся на ковре, поджав лапы. — Раз так тогда слушай. И не перебивай. Вопросы есть?

— Вопросов нет! — с готовностью выпалила Сеня и приготовилась слушать.