Ангелус Силезиус - Херувимский странник

Мой друг, на Бога зря, ты сможешь сразу зреть
Все то, что без Него вовек не разглядеть.

Не злонамерен Бог: Спасенье, а не месть
Он грешнику сулит, на то Он Бог и есть.

Плоть смертную покинь для Горнего чертога:
Лишь боги обретут пристанище у Бога.

Чтоб Бога обрести, беречь себя негоже,
Не то тебе вовек не узреть стати Божьей.

Умерший человек, какою бы хулой
Ни поносить его, — молчит. Ведь он глухой.

Чтоб в радость Божию на свете том войти,
Ты должен вместе с Ним весь Крестный путь пройти.

Кто с Господом Своим в едину сущность врос,
Тот столь же праведен, как Иисус Христос.

Кто омертвел душой, для тех, мой друг, увы,
Все твари и весь мир и все дела мертвы.

У мира многий крест, но мира назначенье
Не оному радеть, а оного раденье.

Природа святости — в сиянии любви:
Кто хощет быть святым — сияние яви.

Святым едино все: болезнь ли Бог пошлет,
Он, как и в здравии, Ему хвалу поет.

Покинь свой плен, мой друг, твое жилище — зверь:
Не выйдешь вон — и Бог ти не откроет дверь.

Нимало не гордись, что чем-то лучше всех:
Похвастался — гляди — уже и впал во грех.

Бог — доброты исток, все доброе — лишь в Нем:
А корень зла — в тебе: все зло в тебе самом.

На Бога уповай, егда и нищ еси:
Коль возлюбил Его — любя и скорбь неси.

Несть вещи краше мя — среди мужей ли, жен,
Раз красота сама, сам Бог в меня влюблен.

Пока не бых собой, аз в Боге Богом бе: [223]
Восстану снова Им, лишь сам умря в себе.

Плоть, детище земли, опять в нее и канет:
Не сице ли душа, от Бога, Богом станет?

Нам вечность столь близка и столь вродилась в ны,
Что даже нехотя мы ею стать должны.

Мой дух вмещает плоть, а духу — плоть жилище:
Разладится их связь — и оба станут нищи.

Крест и страдания, и радости ковчег:
Страданье длится миг, а радость — целый век.

Ад разверзает пасть, готовя тем жилье,
Кто знай твердит: «Мое, твое, мое, твое».

Бог сотворил меня по своему примеру?
Да где же было взять ему другую меру?

Вернуться вздумал ты на лоно Божества?
В тот образец, что Бог ти дал, вернись сперва.

Любовь царит во всем: и Троический лик
Превечно из любви Божественной возник.

О высшем благе все рядят и так и сяк:
Любовь — я вам клянусь — есть Высшее из благ.

Бог есть любовь, он весь — в деяниях любви:
Стать Богом восхотев — любовию живи.

Любовь духотворит и тварь, и Бога — всех:
Иначе как бы Он царил на небесех?

Не вемы имени, чтоб Богу подошло,
Лишь в имени «любовь» есть благо и тепло.