Санта Монтефиоре - Найти тебя

Миссис Уэйнбридж вздрогнула и привстала с кровати.

— О боже, у меня чуть сердце не выскочило из груди!

— Извини за беспокойство, Уэйни, но я должна с тобой поговорить.

Уэйни похлопала по кровати.

— Тогда тебе лучше присесть.

Селестрия опустилась возле нее.

— Ты не поверишь, но тот ужасный человек, который кричал на меня на кладбище, оказывается, зять Фредерики и Гайтано, и зовут его Хэмиш.

Миссис Уэйнбридж даже раскрыла рот от удивления.

— Вот так дела!

— Я сидела в столовой вместе с миссис Халифакс, делясь с ней впечатлениями от нашей неприятной встречи с незнакомцем этим утром, как вдруг из гостиной внезапно появился тот самый человек, о котором я рассказывала. Мало того, он не пропустил ни единого моего слова.

— О боже! Он хоть не накричал на тебя снова? Он наверняка не рискнул бы, постеснявшись миссис Халифакс.

— Нет, но он был отнюдь не любезен, вновь осыпав меня грубостями. Он протянул мне руку и холодно представился. Сказал, что Наталия была ему женой и что если он меня встретит снова, то изо всех сил постарается не накричать. Думаю, он был настроен весьма серьезно.

— Ему следовало бы в первую очередь извиниться, — сказала миссис Уэйнбридж с негодованием. — Где же его хорошие манеры?

— Не думаю, что они вообще у него есть. Он не сказал ни слова миссис Халифакс.

— Какая непростительная бестактность! Ведь вы же гости в его доме.

— О, мне все равно, Уэйни. Я буду просто игнорировать его. Зачем впустую растрачивать время на таких людей, как он? К тому же он явно не из высшего общества. Скорбь по усопшей — еще не повод для того, чтобы позабыть обо всех правилах приличия.

— Ты совершенно права, моя дорогая. Это будет его поражением.

Хэмиш опустился на колени перед могилой жены. Он чувствовал себя одиноким и потерянным. Его никто не понимал, даже Наталия. Вообще-то он уважал Роберта Монтегю. Он вдруг явственно представил себе красивого мужчину в панаме и льняном костюме, его беспечную улыбку и смеющиеся глаза. Очаровательные морщинки вокруг глаз, казалось, заглядывавших вам в самую душу, и бесстрастное выражение лица этого человека притягивали к нему людей, как запах нектара бабочек. Он вспомнил, что Фредерика в его кампании хихикала, вновь ощущая себя молодой. Она краснела, как девушка, и бросала на него робкие взгляды, кокетливо вертя при этом в пальцах прядь седых волос. А Наталия просто молчаливо наблюдала за Монти, как мышка, загипнотизированная котом, который задумал что-то недоброе. Свернувшись калачиком на кресле в саду, она нервно грызла ноготь большого пальца и пристально смотрела перед собой из-под густых ресниц, почти не мигая, как бы боясь что-то пропустить. Как он негодовал тогда на этого мужчину за то, что тот разбудил нечто темное и пугающее в его жене, что никогда бы не проснулось, если бы не этот опасный человек! Но какое это имело значение сейчас? Наталия была мертва.

Он закрыл глаза и прислонился к твердой каменной поверхности могилы. Перед его глазами вдруг снова всплыло ужасное видение искалеченного тела Наталии у подножия утеса, ее раскрытый рот, кровь, тонкой струйкой стекающая по бледной щеке, ее широко открытые от удивления глаза. Удивления от неожиданного падения или удивления оттого, кем она стала?

— О, Наталия! — простонал Хэмиш, прижимаясь лбом к каменной плите. — Что же ты наделала?

В тот вечер Фредерика незаметно выскользнула из дома, надев простое черное платье, в кармане которого лежали ее четки. Гайтано остался с Хэмишем, помогавшим ему оборудовать библиотеку. Было все еще тепло. Солнце, похожее сейчас на огненно-красный янтарный шар, медленно катилось к закату, придавая небу бледно-голубой оттенок. Собаки попытались было увязаться за ней, но она оставила их внутри, закрыв дверь прямо перед их носами, чтобы они не лаяли на дороге и не гоняли котов на кладбище. Воздух был плотным, пропитанным запахом сосен, а трава и листья, покрытые росой, поблескивали в лучах уходящего солнца. Женщина бесшумно подкралась к двери церкви и проскользнула внутрь.

Первое, что она почувствовала, — это тяжелый запах, идущий от свечей и ладана, и сквозь дымку увидела, как отец Пьетро повернулся посмотреть, кто зашел в церковь. Он взглянул на часы. Исповедь начиналась только в восемь часов. Увидев, что это Фредерика, он положил Библию на возвышение и улыбнулся женщине. Она ответила ему довольно скованной улыбкой, легкой поступью шагнула вперед и, перекрестившись перед алтарем, встала на колени.