Санта Монтефиоре - Найти тебя

— Что тревожит тебя? — спросил он.

— Мне необходимо исповедаться, — серьезно ответила она.

— Но ты пришла слишком рано. Исповедь начинается в восемь часов. — Он был из тех, кто любит придерживаться раз и навсегда установленных правил.

— Знаю, святой отец, но я не смогу прийти позже. Мне нужно развлекать своих гостей.

— Понятно.

— Пожалуйста, святой отец. Я должна покаяться в своих грехах. — Она посмотрела на него, и он сдался, увидев отчаяние в ее глазах.

— Если это не может подождать, тогда ты должна исповедаться, дочь моя.

Она вздохнула, почувствовав огромное облегчение.

— Спасибо, святой отец, огромное вам спасибо.

В воскресенье утром Селестрию снова разбудил настойчивый звон колоколов, созывающий людей Марелатта на мессу. Лениво потягиваясь в кровати, она не испытывала ни малейшего желания исполнить свой воскресный долг перед церковью. Она вдруг вспомнила отца Далглиеша, который уже практически не занимал ее мыслей, оставшись в далеком прошлом. Приехав в чужую страну, она как бы порвала всякую связь с окружавшим ее ранее миром. Ей ужасно нравилось чувствовать себя одинокой среди людей, которые, за исключением Уэйни, совершенно ее не знали. От этого чувства свободы кружилась голова. Душа девушки пенилась, как бокал с шампанским, и от этого она ощущала себя веселой, жизнерадостной и необыкновенно счастливой. Закрыв глаза, она слушала легкое чириканье птиц, звучащее на фоне колокольного звона и случайного взрыва лая стаи собак, принадлежащих Фредерике. Легкий утренний ветерок нежно касался ее кожи, насыщая ее цветочным ароматом лилий, и она лежала не шевелясь, стараясь продлить этот умиротворяющий момент.

Фредерика и Гайтано пошли в церковь. Миссис Халифакс пила кофе в саду, читая «Очарованный апрель», а миссис Уэйнбридж, погруженная в приятные мысли, бродила по аллее апельсиновых деревьев. Здесь же бегали и собаки, несколько запыхавшиеся от утренней прогулки. Они радостно виляли хвостами, получив удовольствие от возможности в очередной раз пометить свою территорию и отпугнуть нескольких незваных гостей. Селестрия наклонилась, чтобы похлопать по спинке Майялино, который, как маленький поросенок, усердно нюхал ее ноги, — его-то, собственно, и назвали итальянским словом, означающим это животное. Миссис Халифакс быстро подняла глаза и тут же опустила их, не желая отвлекаться от чтения своей восхитительной книги.

Селестрия схватила яблоко из чаши в столовой. Она не была голодна. Внутри нее все ликовало и бурлило от удовольствия. Она прошлась по дорожке, усыпанной гравием, минуя горшки с растениями и кусты красных роз, наслаждаясь их буйным последним цветением. Майялино побежал следом, оставив своих приятелей лежать в тени, попил воду из фонтана и с тоской уставился на огромную оранжевую рыбку, плавающую в нем. Селестрия открыла ворота на дорогу и немного постояла, устремив свой взор на бледные стены города мертвых. Сейчас аромат лилий был даже сильнее, чем всегда. Она повернулась и закрыла за собой ворота, вдруг почувствовав, как ее сердце стало биться быстрее от уверенности в том, что Хэмиш находится там, в этом странном городе, хотя она и не могла его видеть. Этот человек навещал могилу своей жены более ревностно, чем кто-либо другой.

Она пошла по вымощенной сосновой аллее, ведущей в город. Селестрия так и не побывала в самом Марелатте с тех пор, как они приехали, а воскресным днем ничего более не оставалось делать, как рассматривать незнакомые места.

В этот момент внимание девушки привлек какой-то шорох над стеной, и она обернулась. Хэмиш стоял в маленькой каменной башне, которая должна была стать библиотекой Гайтано. На нем были лишь брюки цвета хаки, низко висящие на бедрах, да мятая соломенная шляпа, бросавшая тень на лицо. Тело молодого мужчины было мускулистым и загорелым, цвета выделанной кожи, и у Селестрии при виде его внезапно перехватило дыхание. Она остановилась и положила руки на бедра, как бы вызывая его на поединок. Они уставились друг на друга, и это продолжалось довольно долго. Затем она попыталась разглядеть выражение его лица. И хотя его черты были скрыты тенью, можно было заметить печальный изгиб его губ. Хэмиш поднял руку и потер щетину на щеках. На мгновение ей показалось, что он хочет направиться к ней, и она вся напряглась в ожидании, готовая дать достойный отпор. Затем он сделал неопределенное движение, и Селестрия почувствовала такой прилив крови в сердце, будто ей вкололи адреналин. Но уже в следующее мгновение он передумал, давая понять едва уловимым кивком головы, что встречи не будет, и медленно пошел прочь.