Санта Монтефиоре - Соната незабудки

Веснушчатая девочка с длинным лицом усадила Леонору на кровать и обняла за плечики.

— Я — Тодди Мартин. Вообще-то меня зовут Виктория, но для девчонок я Тодди, — сказала она. — Я живу в комнате класса Байрон. Я — твоя «тень», так что, если тебя будет что-то беспокоить, приходи ко мне. Я старше тебя на год. — Заметив, что Леонора вытирает глаза, она ободряюще похлопала ее по спине. — Бедняжка! Мы все прошли через это, но ты привыкнешь. С каждым днем будет становиться легче. К тому же ты не одинока, потому что мы рядом и будем о тебе заботиться.

Леонора всхлипнула и вытерла слезы своим мягким плюшевым Потрепанным Кроликом. На какое-то время ей стало легче.

Из спальни класса Диккенс вернулась Алисия. В руках у нее был горшочек.

— Ну, кто хочет попробовать dulce de leche ?

Дорога домой была такой долгой, а Одри чувствовала себя такой несчастной, что поделилась с Сисли своими переживаниями.

— Я просила Сесила не делать этого.

Стараясь сохранить видимость гармоничных отношений с мужем, Одри никому не рассказывала о своей обиде, даже матери и тете Эдне, которые бы ее поняли. Но теперь Сесил был далеко, и она почувствовала, что фундамент ее преданности мужу подорван.

— Алисию исключили из школы, потому что учителя не могли направить в нужное русло ее бьющую через край энергию. Ничего серьезного, ведь в Буэнос-Айресе много хороших школ. Леоноре там было хорошо, она была так счастлива. Но Сесилу пришла в голову идея отправить девочек учиться в Англию. Я думала, что умру. Сисли, ради чего мне теперь ехать домой?

— Ради своего мужа, — твердо ответила Сисли. — Ты не должна позволить себе сломаться. Ты не должна полностью посвящать жизнь дочкам, потому что когда-нибудь они выйдут замуж, у них появятся свои дети. Что тогда будет с тобой?

— Я буду бабушкой, — просто ответила Одри. — Мы с Сесилом давно в ссоре. Как я могу любить мужчину, который так поступил со мной? Он украл у меня моих детей!

— Ты не права. — Сисли встала на защиту брата. — Тебе тяжело понять его, потому что ты сама выросла не в Англии. Но мы, англичане, уверены, что школа-пансион — самая качественная форма обучения в мире. Это заложено в нашей культуре и ни у кого не вызывает вопросов. В первые дни я скучала по родителям, так же как Леонора. Но потом я привыкла и вообще очень редко думала о доме. Сесил учился в Итоне, и сомневаюсь, что он тосковал по родителям. Он заботится о своих дочерях, и, конечно же, верит, что дает им очень хороший старт в жизни.

— Он не может любить их так, как люблю я. — Одри посмотрела на Сисли и поняла, что та достаточно рассудительна и умна, чтобы взглянуть на ситуацию с обеих сторон.

— Сесил — англичанин до мозга костей, — сказала та после паузы. — Он — сверхправильный и честный, как наш отец. Он не привык открыто выражать свои эмоции. Но это не значит, что он не способен любить. Даю голову на отсечение, он любит своих дочерей так же сильно, как и ты. Он пожертвовал своим благополучием ради их будущего. Разве ты не понимаешь? Он англичанин и всегда им будет.

— А Луис? Он тоже англичанин?

Губы Сисли задрожали, но она продолжала смотреть на дорогу.

— Луис — оторванный от реальности романтик, — сказала она и горько улыбнулась.

— То есть, если бы у него были дети…

— У него никогда не будет детей, — мягко перебила ее Сисли. — Наш Луис никогда не устроит свою личную жизнь и не заведет семью. Он — дитя природы, как деревья и ветер. Неистовый, импульсивный, непостижимый. Никто не знает, что он сделает в следующий момент. Если Сесил слишком холоден, то Луис слишком горяч, но это все равно что сравнивать… — она помедлила, пытаясь подобрать соответствующую аналогию. — Ну, я не знаю… лошадь и осла.

— Как ты можешь так говорить о Луисе? — возмутилась Одри. — Он в десять раз талантливее Сесила, — выпалила она со страстью, но потом взяла себя в руки и мягко добавила: — Сесил не умеет играть на фортепиано, но он намного благороднее самой благородной лошади. — Это была слабая попытка подчеркнуть достоинства супруга, но Сисли была отнюдь не глупа. Она продолжала смотреть вперед.

— Я не знаю, насколько Луис талантлив, но он слишком плохо приспособлен к жизни, — сказала она, надеясь, что пыл Одри объясняется ее привязанностью к умершей сестре, в которую Луис был влюблен. Затем она сняла руку с рычага переключения передач и прикоснулась к руке Одри. — Не сердись на Сесила, Одри. Он дает близняшкам будущее. А твое будущее связано с ним, не забывай об этом.