Санта Монтефиоре - Соната незабудки

— Хорошо, — сказала Одри, подражая манере директрисы. — Пойдем поищем Боба и Джона. — Она улыбнулась Леоноре, но та была слишком испугана, чтобы улыбаться в ответ. Реальность происходящего тяжелым камнем легла на сердце девочки. Мама оставляет ее здесь среди незнакомых людей, в пугающем старом доме! Но она только крепче сжала руку Одри и молча пошла за ней вниз по ступенькам.

На улице было холодно. Мисс Райд исчезла, двое рослых мужчин в рабочей одежде ждали у машины. Леонора увидела, как свет фар отъезжающих авто тает в сумраке ночи. Девочка отчаянно кусала ногти, пока мама открывала багажник и отдавала Бобу и Джону вещи.

— Первая ночь самая тяжелая, — тетя Сисли нежно погладила Леонору по щеке. — Но завтра все будет так здорово, что у вас не останется времени думать о доме. Вы будете кататься верхом, играть в волейбол, устанавливать палатки в каштановой аллее. Вы будете очень заняты. И, пожалуйста, не забывайте писать нам, ладно? Вашей маме захочется узнать, хорошо ли вам на новом месте. Мы тоже будем писать вам.

Она не стала обнимать племянницу, потому что чувствовала, что ребенок готов расплакаться. Зато глядя на нетерпеливо прыгающую с ноги на ногу Алисию можно было подумать, что она не может дождаться, когда же мама и тетя наконец уедут. Сисли надеялась, Одри не станет затягивать сцену прощания, что сделало бы расставание еще более болезненным.

— Дорогие мои, нам пора, — сказала Одри, пытаясь скрыть свою боль. Но Леонору было не так-то легко провести: она услышала дрожь в голосе матери и залилась слезами.

— Я не хочу здесь без тебя оставаться, — всхлипывала она, прижимая к груди Потрепанного Кролика. Ее плечи вздрагивали. — Мамочка, не уезжай!

Одри обняла ее и крепко прижала к себе.

— Когда вы привыкнете, все будет хорошо. Прощаться всегда тяжело, — бормотала Одри, вытирая собственные слезы о пальто дочери. Но сейчас единственное, что она могла сделать — это обнять малышку. Обнять, но не посадить ее в машину и увезти домой.

— Не волнуйся, мамочка. Я присмотрю за ней, — сказала Алисия с нотками нетерпения в голосе. — С ней все будет хорошо, когда вы уедете.

Одри попыталась разжать ручки Леоноры, но та вцепилась в нее с удвоенной силой.

— Мне не нравится здесь, мамочка! Пожалуйста, забери меня домой! — В голосе девочки слышался страх. — Забери меня домой!

— Мы заберем вас на выходные через две недели.

Но разве могло это успокоить ребенка, который плакал теперь так безутешно, что даже не мог говорить?

— Ты должна оставить ее, — сказала Сисли, касаясь руки Одри.

Одри сумела разжать руки Леоноры и, все еще обнимая ее, поцеловала Алисию.

— Позаботься о сестричке, доченька, — попросила она. — Сейчас она нуждается в тебе больше, чем когда-либо.

— Я все сделаю, — ответила Алисия, пытаясь взять Леонору за руку. — Ну же, Лео, все не так уж плохо.

Одри шла к машине, не оборачиваясь. Если бы она это сделала, то увидела бы маленькое несчастное лицо Леоноры. Вместо этого она откинулась на спинку сиденья и разрыдалась.

— Как я могла причинить своей дочери столько страданий? Я — чудовище!

Глаза Сисли наполнились слезами. Она вспомнила свою первую ночь в Коулхерст-Хаус. Одиночество и пустота — ощущения, которые не забудутся никогда. И, хотя она научилась любить это место всем сердцем, воспоминания о первой ночи всегда отзывались в душе болью.

Алисия обняла сестру за плечи и повела в дом. Старшие девочки смотрели на них с любопытством и восхищением, а младшие закусывали нижнюю губу и старались не поддаваться печали. Они тоже скучали по своим родителям, и им тоже хотелось плакать. В коридорах и комнатах суетились дети, звучал смех, но Леонора еще никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой. Жизнь вдруг превратилась в страшный сон, только ведь она не спала… Ей вдруг захотелось свернуться в клубочек, как ежик, и колоть всякого, кто посмеет к ней приблизиться. Алисия пыталась поддержать сестру, но слова не могли вернуть Леоноре маму и не могли избавить ее от чувства собственной ненужности. Как лунатик, Леонора следовала за Алисией, сжимая ее руку, словно боялась, что и сестра исчезнет. Тогда бы она действительно осталась в полном одиночестве — ягненок на арене, полной львов.

В Милне стайка девочек ждала их возле кровати Леоноры. Когда близнецы вошли, девочки замолчали. Даже у Алисии екнуло сердце. Все девочки их возраста знали друг друга, поскольку уже год учились в одном классе. Леонора и Алисия внутренне сжались, предвидя враждебную встречу. Но, к их немалому удивлению, девочки бросились к ним с выражением сочувствия на лицах. Мисс Райд уже успела объяснить им, что Алисия и Леонора приехали из далекой страны и о них нужно позаботиться. Девочки смотрели на сестер широко открытыми глазами, словно они были редкостными зверушками из другого мира, а потом стали забрасывать их вопросами. Леонора дрожала и молчала, поэтому старшие девочки увели ее в уголок и принялись успокаивать. Алисия была этому только рада и с удовольствием улизнула в свою комнату.