Санта Монтефиоре - Соната незабудки

Леоноре казалось, что ее сердце вот-вот взорвется от счастья.

— Когда ты попросишь моей руки? — спросила она.

— Что?

— Тебе придется просить разрешения у моего отца.

Флориен замер. Ему вдруг показалось, что его мечты на глазах рассыпаются в прах. Отец никогда не позволит Леоноре выйти замуж за цыгана.

Казалось, Леонора прочитала его мысли.

— Отец согласится. Ему не нравится образ жизни Алисии, поэтому он обрадуется тому, что, по крайней мере, одна из нас будет устроена. А что касается цыганской жизни… Ему все равно, как я живу, лишь бы я была счастлива. — Она хотела добавить, что плохо знает своего отца, потому что видела его всего несколько недель в году, и он уже давно не имеет на нее влияния.

— Ты уверена?

— Конечно, уверена. О ком стоит беспокоиться, так это об Алисии.

Флориен встрепенулся.

— Думаешь, она будет возражать?

— Боюсь, что да. Она — собственница. Даже если вы уже не любите друг друга, когда-то же ты был ее возлюбленным! Ей это не понравится.

— Что же делать?

— Ничего, — ответила Леонора без колебаний. Флориен хотел услышать больше, но девушка была слишком мягкосердечна, чтобы говорить о сестре плохо. Вместо этого она просто добавила: — Мы оба должны быть очень добры к ней.

— Она приедет и все увидит сама, да? — с надеждой спросил он.

— Конечно. И придет в ярость. Она недавно вернулась из Антиба, где была со своим последним кавалером. Я не помню его имени, они так часто меняются… Нет смысла запоминать. Если они хорошо провели время, она порадуется за нас. Если же бедный молодой человек надоел ей, будет буря. Давай надеяться, что она счастлива. Алисия бывает очень мила, когда она счастлива.

Представив себе Алисию с другим мужчиной, Флориен захлебнулся злостью, но ничем себя не выдал. Он вспомнил ее слова, так беззаботно произнесенные в лесу: « Я принимала любовников, когда мне этого хотелось. Много-много мужчин ». Эти слова по-прежнему терзали его мужскую гордость. Он надеялся, что их с Леонорой помолвка причинит Алисии боль. Надеялся, что она пожалеет, что позволила ему уйти. И захочет вернуть его, но теперь уже слишком поздно. Он не хотел ее, но жаждал мщения.

На следующее утро Леонора взяла машину тети Сисли, чтобы съездить к родителям на побережье. Она оставила тетушку изнывать от любопытства, потому что та никогда не видела Леонору такой прекрасной, светящейся от счастья. Она догадывалась, что это как-то связано с Флориеном. Только мужчина может заставить женщину сиять, как солнце. Она знала… Когда-то она светилась так же. Теперь, глядя на себя в зеркало, она думала, что похожа на потрепанную старую рептилию. Но рептилии умеют выживать.

Леонора проехала по крошечным, извилистым деревенским улочкам, похожим на тоненькие ручейки. Дома были красивыми: их белые стены купались в буйном цветении роз, манивших к себе бабочек и пчел. Над морем в поисках морской рыбы и крутых обрывов для гнезд парили чайки. Воздух был свежим и солоноватым. Дом Одри и Сесила стоял на краю деревни, далеко от других коттеджей. Узкая песчаная тропинка соединяла его с пляжем. Толстый рыжий кот спал на подоконнике.

Когда машина Леоноры подъехала к дому, Грейс выбежала навстречу, совсем как собаки тети Сисли.

— Грейси! — засмеялась Леонора, обнимая свою маленькую сестренку. — Почему ты не в школе?

— У меня болел животик, и мамочка позволила мне остаться дома, — ответила малышка, улыбаясь Леоноре.

Леонора покачала головой.

— Ты хитрюга, — сказала она.

Но теперь ее не волновало, что мама во всем потакает Грейс. Она выходит замуж ! Леонора прошла в дом, а затем через гостиную — в сад. Увидев ее, Одри сразу же поняла: произошло что-то важное. Как и тетя, она заметила в глазах дочери блеск, который делает такими прекрасными глаза всех влюбленных. Она отложила в сторону секатор и подошла, чтобы поздороваться.

— Ты выглядишь великолепно, мамочка, — сказала Леонора, присаживаясь рядом с матерью на скамейку. — Где папа?

— Он поехал в город, хочет купить для Грейс кукольный домик.

— Тогда я расскажу все тебе! Я не могу ждать. Я слишком взволнована.

Одри склонилась к ней и взяла ее за руку в ожидании новостей.

— Флориен предложил мне выйти за него замуж, — сказала Леонора, и ее глаза наполнились слезами. — Я так счастлива! Ничего не могу с собой поделать.

Одри так крепко обняла дочь, что они едва не задохнулись.

— О, дорогая, это самая лучшая новость! — воскликнула она, чувствуя, что вот-вот расплачется. — Ты ведь его очень любишь, правда? — сказала она, отстраняясь и продолжая гладить лицо и вглядываться в сияющие осенним светом глаза Леоноры.