Санта Монтефиоре - Соната незабудки

Однако когда все закончилось, пришло чувство вины. Но комбайн был готов, и пора было заводить трактор, чтобы продолжать бороздить поля. Он оглянулся, чтобы посмотреть на Алисию, которая бежала по полю к своей машине. Ее длинные ноги блестели под голубой мини-юбкой, локоны развевались на ветру. Сердце Флориена все еще неистово билось, пах ныл от боли. Тело было удовлетворено, но душа… Какой толк в запоздалом раскаянии?

По пути к главной дороге Алисия увидела тетю Сисли, которая шла в местный магазин, чтобы купить свежих яиц. Она съехала на поросшую травой обочину, чтобы дать ей пройти. Но Сисли заметила племянницу, и ей пришлось подъехать и открыть дверь.

— Ты, конечно, уже придумала оправдание своему поступку, юная леди, — сердито сказала Сисли.

Алисия была поражена: ее тетя сильно постарела и смотрела на нее отекшими глазами старой женщины.

— Если вы о Марселе…

— Конечно, о Марселе!

— Я не просила его ехать во Францию, он просто оказался там, — сказала Алисия, передергивая плечами.

— Оказался во Франции?! — задохнулась от возмущения тетя Сисли.

— При чем тут я? Он был вашим любовником. Послушайте, — сказала девушка почти покровительственным тоном, — он много раз пытался совратить меня, когда я жила у вас. Слава богу, я была ребенком. Каждый раз я давала ему отпор. Я была на пляже в Антибе со своими друзьями, и вдруг он появился рядом и стал клясться мне в вечной любви и всякой прочей ерунде.

— Мой Марсель ?

— Да, ваш Марсель. — Она тяжело вздохнула. — Я просила его вернуться домой. Он не был мне нужен.

— И что он сделал?

— Я не знаю. Я была уверена, что он вернулся к вам.

Сисли задумалась и окинула взглядом поля.

— Мне очень жаль, — сказала Алисия. — Но уверяю вас, я тут ни при чем.

Тетя Сисли вспомнила о картине, на которой на месте смеющегося лица Алисии теперь зияла громадная дыра.

— Извини, — мягко сказала она. Она сомневалась в Алисии, но Марсель — художник, и богатая фантазия — часть его таланта. Ей ничего не оставалось, кроме как поверить своей племяннице. Такая красавица… Но красота ее была злой, беспощадной. — Полагаю, он не сказал, куда уехал.

— Нет. Но вы же не хотите, чтобы он вернулся, правда, тетя? Он — никчемный тип, и я сомневаюсь, что он рисует хорошие картины. Вы когда-нибудь видели его работы?

— К сожалению, да, — ответила она. — Он оставил одну, но как только мои руки доберутся до спичек, она будет сожжена. Зато у меня хорошие новости о Флориене и Леоноре, — добавила она, меняя тему. Она заметила, что по лицу Алисии скользнула неприятная самодовольная полуулыбка.

— Они идеально подходят друг другу, — сказала племянница. — Лео всегда мечтала стать цыганкой и жить в одном из этих дурацких маленьких фургонов. Там и для котенка мало места. Хотя, возможно, она будет счастлива. Лошади, прогулки и так далее…

— Да. — Тете Сисли не нравился ее тон. — А ты замуж собираешься?

— Пока ничего конкретного, — ответила она. — Ищу Мистера Совершенство. Мужчина должен заслужить мою любовь. — Она усмехнулась, вспоминая экзотические уголки планеты, которые посетила благодаря толстым бумажникам своих любовников. Тетя Сисли удивленно подняла брови, но Алисия только рассмеялась. — На дворе семидесятые, — сказала она, будто это могло оправдать ее беспутное поведение.

— Ты тратишь слишком много времени на развлечения. Смотри, как бы самое важное не прошло мимо.

Алисия сделала круглые глаза.

— Вы говорите, как мама! — Она тяжело вздохнула и покачала головой. — Жизнь никогда не была такой прекрасной!

По дороге она вспоминала измученного любовью Марселя, каким он предстал перед ней на пляже в Антибе. Какой он имел ужасный вид! Она бы переспала с ним, если бы он не отверг ее год назад. Он упустил свой шанс. Дурак. Она отмахнулась от него, как от назойливой летней мухи, а он молил ее о пощаде, заверяя в вечной любви, утверждая, что не может ни есть, ни спать без нее.

— Моя жизнь — как пропасть, — в отчаянии говорил он. — Я бросил Сисли, которую любил, ради миража.

Картина, оставленная им на чердаке, лишила его возможности вернуться.

Свадьба была назначена на 29 октября. Одри смахнула пыль со своей швейной машинки и сшила для Леоноры изысканное платье из шелка цвета слоновой кости, а для Грейс, маленькой подружки невесты, — костюм феи. Панацель отдал сыну один из фургонов, чтобы он и его молодая супруга могли начать новую жизнь посреди поля, где впервые встретились. Тетя Сисли пообещала, что позволит им остаться там, даже когда продаст ферму, поскольку за землями поместья нужно присматривать, а она уже слишком стара и одинока, чтобы делать это самостоятельно.