Санта Монтефиоре - Соната незабудки

Леонора сделала тетушке чашечку кофе, пока та плакала в носовой платок. Она вдруг постарела, словно Марсель унес с собой ее молодость. Интересно, куда он ушел, и почему так внезапно?

— Разве он не оставил записки?

— Ничего.

— Может быть, он оставил послание на той картине, — предположила Леонора, придвигая свой стул поближе к тетушке и присаживаясь.

— Ты думаешь?

— Ну да, а иначе зачем бы он оставлял ее? Все остальные он забрал, не так ли?

— Какие остальные? Я сомневаюсь, что он много нарисовал за эти годы. Он меня использовал. Что он делал там, наверху, никто не знает.

— Когда вы видели его в последний раз?

— Вчера за ленчем. Он не произнес ни слова. Ни слова.

— Но он всегда был хмурым. Он никогда не поддерживал разговор, воспроизводя лишь монологи.

Сисли рассмеялась.

— Знаешь, ты очень проницательна, Леонора. Может быть, Алисия и забрала себе красоту, но ты получила мудрость.

— Спасибо, — ответила Леонора, желая, чтобы Господь был более справедливым, когда распределял красоту. Возможно, если бы она была симпатичнее, Флориен влюбился бы в нее, а не в сестру.

— Знаешь, что?

— Что?

— Ты становишься красивее с каждым днем, потому что твоя душа отражается в чертах лица. Алисия закончит тем, что станет такой же пресной, как и ее сердце. Вот увидишь! Красота остается, когда уходит молодость, только если человек умеет хранить свет в душе. Теперь я могу сказать тебе это, потому что сама пьяна от горя. Я никогда не любила твою сестру. Она — ужасное создание, и всегда была такой.

— Она не такая плохая, как кажется. Она просто слишком тщеславна. Но я все равно люблю ее, — попробовала возразить Леонора.

— Я знаю. Но если посмотреть правде в глаза…

— Алисия моя сестра. Мы вместе уехали из дома детьми, и она — единственное, что осталось мне от семьи.

— Бедняжка!

— Вовсе нет. Она красивая и одаренная.

— Думаешь, ей это поможет? Алисия — злая и самоуверенная. Она была жестока к тебе, а ты всегда смирялась с этим. Она бы продала родную мать, если бы было нужно. И тебя вместе с ней.

Но Леонора улыбнулась в ответ, как человек, который полностью уверен в своей правоте. « Она и тебя околдовала », — подумала Сисли.

Она побежала наверх на чердак, оставив Леонору у камина ласкать почти слепого Барли. С сердцем, исполненным ожидания и надежды, она спешила в студию Марселя, заранее боясь того, что может там увидеть. Она повернула дверную ручку и вошла. В комнате витал его запах — сладкий аромат Франции, смешанный с запахом краски и бумаги, пыли и спертого воздуха. Марсель редко открывал окно. Секунду постояв на пороге, Сисли представила его за мольбертом в лучах восходящего солнца. Потом ее глаза остановились на большой картине, висевшей на стене. Она была нарисована на холсте. Сисли прикусила кожу на указательном пальце, не осмеливаясь дышать. Если Леонора была права и Марсель оставил картину, чтобы передать ей послание… Боже, сделай так, чтобы ее самые страшные опасения не подтвердились…

Медленно она подошла к картине. Дрожащими руками сдернула полотно, бросила его на пол и едва не задохнулась — в окружении хлама и грязи ее взору предстало сверкающее тело Алисии, которая была изображена на картине в чем мать родила. При виде племянницы Сисли похолодела. В том, что девчонка уже давно рассталась с невинностью, она не сомневалась и ни на секунду не допускала мысли, что картина была нарисована Марселем «не с натуры». Его фантазии? Расскажите эту сказку кому-нибудь другому! Она вернулась мыслями к отъезду Алисии. Именно с того дня настроение Марселя стало портиться. Неужели Алисия соблазнила Марселя, так же как Флориена? Но почему тогда не Панацеля? Тетушка вдруг представила Алисию Медузой Горгоной, чьи волосы шевелились, подобно клубку змей, а глаза были способны очаровать любого, кто осмеливался в них заглянуть. Она могла бы смириться с поступком Марселя, если бы он бросил ее ради молодой женщины. Но оставить ее из-за племянницы — это слишком! Она изо всех сил пнула холст, превращая прекрасное похотливое лицо Алисии в зияющую дыру.

Флориену не хотелось уезжать. Неужели он никогда больше не увидит Алисию? Его душа горела адским пламенем с того самого дня, когда они в сенном сарае впервые занимались любовью. Флориен сбрил бороду и поклялся себе, что снова завоюет ее. Он был готов ждать столько, сколько нужно, и сделать все, что в его силах, лишь бы она приползла к нему на коленях, моля о прощении. И он простит ее…