Санта Монтефиоре - Соната незабудки

Алисия вздрогнула.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Я хотел сделать тебе предложение, — сказал он едва слышно, возвращаясь к волшебству весеннего дня, который так подходил для признания в любви.

— Но я уже дала ответ, — сказала она, теряя терпение. — Я не могу по-другому попросить прощения, потому что для этого не придумали других слов. Прости, прости, прости!

Она встала, поправила джинсы, идеально гармонировавшие с шелковым шарфиком фирмы «Гермес», который ей подарил поклонник.

— Значит, так? — произнес Флориен, растерянно хлопая глазами. — Вот что я получил в ответ на свою любовь?

— А чего ты ждал? — спросила она, упирая руки в бока.

— Не знаю, но не этого.

— Но, если ты не знаешь, как я могу знать? Господи, Флориен, я прекращаю наши отношения. Что ты хочешь, медаль? Теперь я возвращаюсь в Лондон. Женись на Леоноре, она больше тебе подходит, и, в отличие от меня, хочет быть цыганкой, — сказала она, пробираясь сквозь заросли колокольчиков.

— Я думал, у нас есть общее будущее, — запротестовал он, следуя за ней.

Алисия резко обернулась, ее глаза сверкали.

— Послушай, Флориен, я никогда не любила тебя, ясно? Я хотела тебя. Я получала удовольствие. Ты хороший любовник. Но у меня их много. Не думай, что, пока я была в Швейцарии или Лондоне, я берегла себя для тебя. Нет, я принимала любовников, когда мне этого хотелось. Много-много мужчин. Они все удовлетворяли меня так же, как и ты. С единственной разницей — ты мне нравился. Ты был не просто телом, Флориен. Нам было весело вместе. Но это не значит, что я хочу провести с тобой остаток своей жизни. Господи, в конце концов, на дворе семидесятые!

Флориен смотрел, как Алисия идет по лесу, пока ее фигурка совсем не исчезла из виду. Он долго стоял, не в силах прийти в себя. Его использовали и выбросили… Он был слишком зол, чтобы плакать, поэтому, словно взбешенное животное в клетке, стал пинать деревья, впиваясь руками в кору. В конце концов, потный и обессиленный, он упал на землю, закрыл лицо руками и разрыдался. Его тело было опустошено, будто из него ложкой выскребли все внутренности, оставив только кожу. Он ненавидел ее от всего сердца, но все же ненависть — не что иное как обратная сторона любви… Успокоившись, он осознал, что любовь полностью поглотила и ослепила его.

Флориен снова погрузился в мрачный мир отчаяния. Он больше не улыбался, и Леонора опять была отброшена в сторону. Она знала, что произошло, хотя ни Алисия, ни Флориен никогда не упоминали об этом. Он выглядел таким несчастным, что Леонора поймала себя на мысли, что хочет, чтобы они помирились и были вместе. Тогда, по крайней мере, Флориен будет счастлив и станет уделять ей внимание. Но недели превращались в месяцы, потом прошел год, а Алисия так и не дала о себе знать.

На следующий год, когда мощная голубая армия колокольчиков снова завоевала леса, Флориен начал разговаривать. Ему казалось, что их с Алисией разговор состоялся только вчера, и рана его была свежей и кровоточила. Но печаль разрушала здоровье. Он стал бледным, худым, его блестящие черные волосы стали выпадать. Однажды он сам испугался — из зеркала на него смотрело несчастное изможденное лицо. Он в ужасе разглядывал свой заросший подбородок и мутные глаза. Если бы Алисия увидела его сейчас, то не узнала бы. Хуже того, она бы презирала его за то, что он позволил себе так опуститься. Если он хочет завоевать ее снова, то должен побриться, вымыться и выглядеть так, будто и без нее наслаждается жизнью. Никто не уважает мужчину, который не уважает себя.

Леонора очень удивилась, когда увидела Флориена на следующий день, — он не только побрился, но даже надел на лицо улыбку.

— Давай посмотрим, что мы посадили прошлой осенью, — предложил он, направляясь к грядкам.

Леонора испытывала неловкость, так как решила, что сестра вернулась, иначе зачем ему так стараться? Он целый год не улыбался. Но вскоре поняла, что внезапная перемена в его внешности, так же как и в его настроении, была его собственной инициативой. Должно быть, он решил жить дальше.

Но едва Леонора обрела источник удовольствия в невинной дружбе с Флориеном, как Сисли объявила, что цыгане собираются уезжать.

— Но Флориен не говорил мне об этом! — удивленно воскликнула девушка.

— Это потому, что он все еще мечтает о твоей сестре, — ответила Сисли, поджимая губы. Она испытывала страх перед мужчинами, которые ухаживали за ее племянницей, втайне считая их мазохистами. Никто не сравнится с Алисией, чтобы стать ей достойной парой. Она — более сильная и жизнеспособная, чем любой мужчина. У нее всегда будет преимущество, потому что она не имеет сердца, которое можно разбить.