Санта Монтефиоре - Соната незабудки

— Продемонстрируй сестрам свое умение, — с гордым видом предложила Одри. — Она такая сообразительная, — прошептала она, откусывая кусочек ячменной лепешки.

Эдна теперь так поправилась, что для нее одной едва хватало места на диване, поэтому Одри присела в одно из кресел, а близняшки устроились на каминной решетке.

— Ты же уже больше не разговариваешь с феями? — язвительно спросила Алисия.

— Конечно, разговариваю, — ответила малышка и покачала головой. — Они всегда общаются со мной. Если бы ты прислушалась, тоже услышала бы их.

Алисия округлила глаза.

— Итак, что это за новый трюк? — спросила она, тяжело вздохнув.

— Она берет вещь человека, которого не знает, и рассказывает о нем все, — сказала Эдна, приходя в волнение от мысли об удивительном даре своей внучатой племянницы.

— Ну же, покажи нам, Грейс! — восхищенно воскликнула Леонора. — Что мы можем ей предложить? — спросила она у матери. — Нет смысла давать что-то из наших вещей.

— У меня кое-что есть, — сказала Алисия, снимая с шеи кулон.

— Моя дорогая, какая красота! — воскликнула тетя Эдна. — Но не говори ни слова, ни единого слова. Грейс сейчас расскажет нам о человеке, который подарил тебе это, правда, Грейс?

Грейс взяла кулон своими маленькими ручками и закрыла глаза. Она сконцентрировалась и освободила сознание от всех других мыслей. У нее был дар отгораживаться от внешнего мира, поэтому она даже не услышала циничный комментарий Алисии. Образы медленно сменялись перед ее внутренним взором, как картинки на большом экране.

— Я вижу прекрасное зеленое поле с красивыми фургонами и лошадьми, — начала она. У Леоноры перехватило дыхание, и она тотчас же поняла, кому принадлежало украшение. Щеки Алисии побагровели, но было уже слишком поздно. — Фургоны разрисованы. Я думаю, там живут цыгане, такие, как в бабушкиной книге сказок. Я слышу имя Флориен. Какое смешное имя… У него темные волосы, карие глаза, и он выглядит очень грустным. А теперь я вижу сарай, где полно сена. Он хороший, теплый и купается в лучах золотого света. Это, должно быть, закат. Там, где он живет, очень красиво, и холмы не такие, как здесь.

— Хорошо. Думаю, достаточно! — сказала Алисия.

Но Грейс не обратила на нее внимания и невинно продолжала:

— Флориен любит Алисию, он скучает по ней. Его сердце пылает. Он не ест и не спит, ничего не может делать. Он сидит без дела и выглядит очень печальным. — Затем она засмеялась, открыла глаза и посмотрела прямо на Леонору, которая побледнела, как привидение.

— Не печалься, Лео, ты будешь очень счастлива.

Леонора нахмурилась, ее щеки пылали. Никто не говорил, но все смотрели то на Алисию, то на Леонору. Алисия попыталась что-то сказать, но в горле пересохло. Дар Грейс ошеломил ее, и теперь она дрожала от страха и удивления. Она схватила украшение и начала накручивать шнурок на палец.

— Ну и что, если Флориен влюблен в меня, — сказала она. — Кулон — это просто подарок. Я его не люблю.

— Моя милая девочка, конечно, он любит тебя. Ты очень красивая, — с улыбкой сказала тетя Эдна. — По-моему, все правильно.

— Грейс никогда не ошибается, — сказала Одри, обнимая дочь и целуя ее. — Ты умница, любовь моя.

— Если ты умеешь предсказывать будущее, скажи, за кого я выйду замуж? — бросила вызов Алисия, возвращая себе прежнее самообладание.

Но Грейс покачала головой, спрыгнула с колен матери и выбежала на солнышко.

— Она не будет омрачать свой дар предсказанием судеб, — сказала Одри. — Она уже получила хороший урок, сказав Нелли, что та никогда не выйдет замуж. С тех пор Нелли с ней не разговаривает.

— Но это не удержало ее мать от того, что она продолжает представлять Нелли всем молодым мужчинам, которые появляются в клубе. Такое унижение для бедняжки, — вздохнула тетя Эдна.

— Я не верю в судьбу, — сказала Алисия, тряхнув волосами. — Мы сами делаем свое будущее, и я точно знаю, чего хочу.

Одри озадаченно смотрела на дочь.

— Я тоже когда-то верила в это, моя дорогая, но мы не всегда получаем то, чего хотим.

Она поймала взгляд тетушки. Эдна сочувственно улыбнулась. Она была рада, что убедила ее остаться с Сесилом много лет назад, и знала, что Одри тоже этому рада. Это была очень болезненная жертва, но все обернулось к лучшему. Как бы то ни было, у нее появилась Грейс, а Грейс была необыкновенной, особенной малышкой.

Сесил и Одри были похожи на персонажей пьесы. На публике они блестяще играли свои роли, снимая маски только когда оставались одни. Лишь Грейс знала о печали, во власти которой находятся родители. Она наблюдала за танцем слез матери, видела, как отец тайком пьет, потому что обладала даром перемещаться по дому легкой поступью котенка и ловко прятаться в темноте. Но она все же не могла понять причину происходящего, и, принимая во внимание ее таланты, это было очень странно. Вероятно, Господь не хотел, чтобы она вмешивалась в личную жизнь своих родителей.