Gurulev - Rosstan

– Я очень рад, что ты сейчас рядом. Очень. – Лахов, волнуясь и робея, осторожно притронулся к щеке Ксении, медленно скользнул рукой по теплой шее, по нежному плечу.

– Так близко от неба нельзя говорить неправду. – Но по глазам Ксении было видно, что она верит словам Лахова.

– А я думал, что ты начисто лишена кокетства.

– Ну, да как же! Я же женщина. – Глаза Ксении смеялись. – И я люблю женщин. И я очень рада, что родилась женщиной.

– Идем вниз, ты замерзла.

– Ты сам замерз, – смеялась Ксения, – а сваливаешь на меня. Но мне все равно это приятно. Женщине очень надо, чтобы о ней заботились.

Лахов приоткрыл глаза и увидел начинающий светлеть скос палатки и понял, что солнце еще не взошло, но утро уже на подходе. Не проспал, значит. Он осторожно убрал руку из-под головы Ксении, замедляя движения, выбрался из-под одеяла и нашарил около выхода свою одежду. Стоя на коленях, он всматривался в лицо Ксении – разбудил или не разбудил? – всматривался с давно не испытываемой нежностью. Ксения дышала ровно, тонкие веки были спокойны, лишь по нежной шее пульсировала тонкая жилка, живым нервом напрямую связанная с сердцем.

Он вынырнул из палатки, присел несколько раз, помахал руками, имитируя утреннюю зарядку, натянул брюки, штормовку и, спотыкаясь на неуверенных еще ногах, пошел к воде.

В лощинах и под сопками спустившимся к земле туманом лежали ночные тени, северо-восток полыхал уже розовым, а узкая полоска над самым горизонтом наливалась белой дневной силой. Байкал был спокоен, все многочисленные его ветры отсиживались по своим долинам и ущельям, поверхность студеного моря отливала серо-розовым утренним глянцем.

Лахов, как и в прошлую свою рыбалку, отгребся от берега метров на пятьдесят и стал на якорь. Глубина оказалась хоть и немалая, но для рыбалки еще подходящая, и Лахов остался доволен. Поглядывая на палатку, где сейчас спала Ксения, Лахов настроил спиннинг, вымерил глубину и сделал первый заброс. И та была рыбалка, что и в прошлый раз, и не та. И радость и азарт были, но прибавилось еще и ожидание счастливой минуты, когда он, удачливый рыбак, появится перед Ксенией с уловом. Для этого пока не хватало одного – рыбы. И когда – ох, как показалось нескоро – поплавок притонул, и Лахов сделал подсечку, и по напрягшейся лесе из глубины передался толчок, он взмолился безадресно: не отвернись, не лиши удачи, не дай рыбе сойти с крючка, и если надо тому случиться, то пусть это в другой, не столь важный час. Сегодня было для кого ловить рыбу.

Хариус, выгибаясь молодым серебряным полумесяцем, в холодных брызгах, перевалился через круглый борт, и Лахов изловчился прижать его к податливому резиновому дну и только тогда поверил в свой улов: теперь не уйдет. И разом успокоился: в любом случае он уже не с пустыми руками придет к костру.

Он делал забросы еще и еще, и рыба хоть и не спеша, но ловилась, и, когда солнце поднялось довольно высоко и стало припекать, снялся с якоря. Он медленно выгребался к берегу, смотрел на палатку, и ему очень хотелось, чтобы Ксения уже не спала. Видимо, это правда правдишная: когда что-либо очень хочешь – сбывается. Дрогнул полог палатки, и вышла Ксения. Она щурилась спросонья и обилия света и, увидев подплывающего Лахова, приветственно помахала ему рукой, спустилась к берегу.

– Неужели это ты все сам поймал? – по-детски хлопнула она в ладоши, увидев рыбу.

– Вроде бы, – Лахову с трудом давались равнодушие к своему улову и спокойный тон. – Ты знаешь, мне сейчас видится, что тем старику и старухе, которые жили у синего моря, жилось, по некоторым нашим меркам, не так уж и плохо. Я бы согласен ловить неводом рыбу, но чтобы меня на берегу встречала вот такая юная старушка.

– Ну, уж не совсем юная, – поправила Ксения. – Но ты учти, старушки со временем имеют обыкновение отправлять своих стариков на поклон к золотой рыбке.

– Я знаю, – согласился Лахов. – Но если бы меня отправляла к рыбке такая старушка, как ты, я бы ходил до бесконечности.

– Мужчины все обманщики и подлизы, – смеялась Ксения. – А теперь, старик, иди разжигать костер. А я приготовлю завтрак. Ты его сегодня, не в пример мне, уже заслужил.

Вместе с Ксенией Лахов вытащил обмякшую лодку на берег и, взяв Ксению за руку, пошел с нею к костру. Новый день начался для Лахова счастливо и безоблачно. И он знал, что он сейчас счастлив.

– А я проснулась и думала о тебе, – сказала Ксения, когда Лахов, стоя на коленях, тесал стружку для костра. – О том, как ты живешь, о твоих соседях.