Gurulev - Rosstan

Но ощущение тревоги как появилось, так и исчезло. Стойкий лес, крепкий лес. Жалко его.

Дальше дорога пошла что называется «я тебе дам». Каменные надолбы, промоины, крутые подъемы и столь же крутые трамплинные спуски. Временами дорога прорывалась сквозь каменные гряды в подпоенные близкой байкальской водой долины и тогда отдыхала, мягко стелилась под колеса, плыла среди зеленых трав и цветов. Можно бы было давно остановиться на отдых в одной из пустынных таких долинок, но жажда движения, жажда дороги еще не утихла, и еще Лахову немного беспокойно было от мысли, что вот сейчас они выберут место для стоянки и останутся один на один. А пока сейчас была дорога, она требовала к себе главного внимания.

Солнце уже поднялось высоко, чуть ли не в зенит, когда с одного из крутых поворотов приметили вдалеке серые крыши домов.

– Что это за деревня?

– Понятия не имею, – ответил Лахов. – Я ведь сюда еще никогда не забирался. Для меня все это – терра инкогнита.

– А это хорошо, что ты здесь не был, – Ксения говорила как-то по-особому доверительно, и Лахова захлестывала волна ощущения близкой родственности с этой женщиной, и он теперь благодарил провидение, запланировавшее в его жизни эту встречу. И рад был, что ему пришло в голову поехать вдоль Байкала. Дальняя и незнакомая дорога сближает, и за несколько часов неспешной дороги растаяла та прозрачная дымка отчужденности, которая возникает даже между родственниками, живущими отдельной, каждый своей жизнью и волею обстоятельств годами не встречающимися друг с другом. А тут… Тут тем более совсем другой случай.

– Почему хорошо? – прикинулся непонимающим Лахов. И он уже просветленно знал, что ответит Ксения, и радовался ответу и испытывал чувство глубокой и нежной благодарности к женщине.

– Потому что эту землю мы открываем для себя вместе. Это будет наша земля.

Лахов удивился тому, что Ксения так легко и просто говорит слова «мы», «наша», и удивился проникновению в его самые глубинные, самые тайные помыслы и чувства: ведь именно эти слова и больше всего ему и хотелось услышать.

Деревушка оказалась маленькой, всего в два десятка дворов, без всякого видимого порядка разбросанных по обширной низине. По обычаю степняков-скотоводов, около изб не росло нн дерева, ни кустика, не зеленели грядки с морковкой, горохом и другой огородной мелочью, и на сторонний глаз деревня представляла собой унылое зрелище: земля вокруг выбита крепкими копытами крупной и мелкой животины и в осеннюю непогоду места здесь, скорее всего, непроезжие, непрохожие. Серая, обнаженная и как будто исстарившаяся земля, серые крыши изб, серые прясла. Но Лахов, уже немало за свою бытность побродивший по здешним степным и таежным краям, знал, что серый цвет построек от непогоды, ветров и стужи, а что выбита земля – так это просто оттого, что в загонах много животины, – основы благосостояния местных жителей. Гораздо хуже, когда вокруг жилища степняка зеленеют бурьяны: некому, стало быть, вытоптать их.

На одной избе Лахов приметил выцветшую, стертую ветрами вывеску «Магазин» и, увидев заинтересованный взгляд Ксении, согласно кивнул головой. Лахов и сам любил бывать в магазинах маленьких деревень, стоящих далеко от проезжих дорог, в которых и промтоварный и продовольственный отделы теснятся в одной избенке и где среди привычной ширпотребовской скукоты можно встретить редкую вещь. Но магазин был закрыт. На тяжелой, из толстых плах двери, перехваченной наискосок кованым засовом, висел большой амбарный замок.

– Должно быть, обеденный перерыв, – сказала Ксения неуверенно.

– В таких магазинах обеденный перерыв может длиться по нескольку суток. – Лахов посмотрел на часы. – Да и рано быть обеду.

– А вон кто-то сюда идет.

Лахов оглянулся и увидел, как от ближнего дома, пожалуй, самого справного на вид, торопливо шла молодая розовощекая бурятка и на ходу доставала из кармашка кофты ключи.

– В магазин приехали? Сейчас открою. – Женщина поднялась на крылечко магазина. – Только у нас купить-то, однако, нечего будет.

– Да мы так просто. Увидели магазин, вот и подъехали. Можно и не открывать. – Лахов и в самом деле испытывал некоторое смущение: откроют магазин специально для них, а они лишь поглазеют да уйдут.

– Но почто же, заходите, – женщина с грохотом отбросила засов. – Магазин работает. Я тут все время-то не торчу. Че зря торчать. Кто придет, я из окна увижу и иду открывать. Только редко сейчас кто приходит. Завоза товару давно не было.