Чайковская - Unknown

взглядом. Сетен тут же охватил ее за плечи, принудил отвернуться, толкнул в

объятия Ала, под его опеку, а сам подошел к убитому.

– Волк не должен разгуливать где придется! – провозгласил городской

управляющий. – Вот откуда у него эта рана на боку? А вот откуда: дикарь

отбивался до последнего! В Эйсетти все было иначе, а в джунглях пес одичал, стал охотником…

«Оу, теперь я знаю, что произошло в джунглях с моей женой, – где-то на

задворках сознания подумалось Сетену. – Она одичала».

А управляющий разливался желтопузой иволгой:

– Ваш волк уже стар, ему хочется свежей крови и мяса, а гоняться за оленями

тяжело.

«Побегал бы ты с ним наперегонки, краснобай»…

– Скоро он начнет нападать и на нас – на ори, на наших детей! Вы по-прежнему

будете тогда усмехаться, атме Тессетен? Почему вы молчите?

– Если ты хоть на минуту заткнешься, я, быть может, что-нибудь и скажу, –

ответил тот, осматривая труп.

Управляющий, к удовольствию большинства, умолк. Все считали лидером

города только Тессетена и всем не терпелось услышать, что скажет он.

– На первый взгляд… На первый взгляд, на раны от клыков зверя это похоже

очень мало. Я в кулпатрии не сильно горазд, но очень уж странные отметины.

Зверь уж рвет так рвет, треплет так треплет, а здесь будто вспарывали на

протяжении какого-то времени чем-то острым. Иногда у мясников так рвется

мясо, если его неудачно насадили на крюк. Вот как раз подъехал господин

Паском. Кулаптр, а не взглянете ли с профессиональной точки зрения?

– Попахивает сговором! – вдруг громко, с вызовом, произнес один из

гвардейцев.

Все оглянулись на голос. Даже командир, Дрэян, вскинул бровь от удивления.

– Господин Саткрон, как я понимаю? – вкрадчиво заговорил Ал, не сводя глаз с

бывшего габ-шостера, некогда явившегося донимать их с Танрэй в дом Сетена и

Ормоны. – Что дает вам право так говорить?

Саткрон выступил вперед и резко бросил:

– Вы там, во власти, все покрываете друг друга, даже взбесившегося пса, если

он чей-то из ваших. А на Оритане по закону взбесившуюся бестию

приговаривают к немедленной эвтаназии, и неважно, кому она принадлежит. Вы

заигрались в богов! – капризно вывернутые губы его перекосило презрением.

– Гвардеец, встать в строй! – рявкнул Дрэян. – Вы понесете наказание за

нарушение дисциплины!

– Мне плевать, Дрэян. Вообще-то не они, а ты должен был заниматься

расследованием. Но ты же у них вместо ручной канарейки, тебя купили!

– Кретин! – процедил сквозь зубы командир, а потом снова возвысил голос: – Я

велел вам встать в строй!

– Пошел ты знаешь куда? Я возвращаюсь домой, на Оритан, и как все

настоящие мужчины буду убивать поганых северян! – габ-шостер полоснул

ненавистью наблюдавшего за сценой Сетена. – Но хоть одно полезное дело я

напоследок сделаю!

Выхватив атмоэрто, он дернул рукой в сторону Ната, однако выстрелить так и

не успел.

Сетен, казалось, не сделал ничего. Никто ничего не увидел. Просто раскаленная

волна смела Саткрона и впечатала его в каменный столб для электропроводов.

Глухо стукнувшись о поверхность, гвардеец без сознания сполз в траву.

– Уймите своего гвардейца, Дрэян, – произнес Ал, подтаскивая к себе пса. – Или

ему в самом деле придется убираться на Оритан.

– Он понесет заслуженное им наказание, – ответил тот с твердостью в голосе.

– А еще одна такая выходка с его стороны, – прибавил Тессетен, не глядя на

воздыхателя жены, – и гвардеец Саткрон – да и любой, кто посмеет – вернется

на Оритан в погребальном ящике.

Молча дождавшийся, когда они успокоятся, Паском поднялся на помост и

наклонился над трупом.

Тессетен встряхнул головой, насупился, маскируя под космами горящее от

ярости лицо, а Танрэй, одарив его восхищенным взглядом непонятного

происхождения, благодарно пожала ему руку.

– И тебе спасибо, – обернувшись через плечо, тихо ответил он.

– Мне?!

– Тебе, тебе. Тс-с-с! Слушай.

И пока гвардейцы занимались Саткроном, Паском ворочал и разглядывал

убитого, а потом, разогнувшись и вытерев руки салфеткой, проговорил:

– Мэхаху свернули шею, – он указал на странно изогнутый позвоночник

мертвеца, положенного набок для демонстрации. – От этого он и умер, причем

сразу. Он не отбивался, просто не успел, и его убили запросто, без

сопротивления с его стороны. Остальные раны, возможно, нанесены для отвода