Чайковская - Unknown

Отделавшись от цепей, но не от кандальных браслетов, брели они до утра вдоль

лесной реки, бегом преодолевая открытые пространства – поляны да

редколесье. Ведь и помимо бывших хозяев с теми, кто их нынче победил, у

каторжан нашлись бы недруги. В этом мире ты чужак и тебя ненавидят уже по

той простой причине, что ты из другого племени. Свести в союзе могла только

общая беда, лишь в этом случае иноплеменцы объединялись. И создавали новое

племя, так же ненавидевшее чужаков и ненавидимое чужаками. Волки были

добрее друг к другу в лесных своих владениях, чем говорящие обезьяны!

Когда солнце припекло, многие сбросили лохмотья и с наслаждением вымылись

в реке.

– Что делать-то будем? Я о твоих, – подойдя к сосредоточенно растиравшемуся

песком Алу, спросил Рарто.

Тот окунулся в воду.

– Не знаю еще. Искать их буду. Пока нам всем надо сил набраться, куда нам

таким вот на рожон лезть? – кивнул он на себя, на друга и остальных каторжан, тела которых даже после омовения пугали своей немощью.

– А ты ведь воинскому делу обучен, Ал, – подметил Рарто. – Вон как топором

отмахал...

– Я хотел в ополчение попасть, а потом в город выбраться и чтобы в стражи

взяли... Да вот не успел.

– А меня брат учил...

Они посмотрели на пацаненка, так от них и не отставшего. Тот сидел на берегу, подальше от воды. Кочевники были нечистоплотным народом: даже в яме

каторжан воняло меньше, чем от их знати, не говоря уж о черни. Оттого

беглецы и не спешили переодеваться в вещи, снятые с трупов, а сначала усердно

стирали их, оттирали песком и отполаскивали в проточной воде. Днем хорошо: жара и солнце, одежда без надобности. А к ночи само все успеет высохнуть.

– Поди сюда, – велел мальчишке Ал, когда все вышли на берег и блаженно

развалились в песочке.

Тот пересел поближе, все боясь, не потащат ли его купаться, и недоверчиво

разглядывая раскосыми глазами худобу парней-иноверцев.

– Кто-то же из вас знает его язык?

– Знаю, – с ленцой откликнулся один из мужиков, раздиравших пальцами

спутанные в колтун бороды и волосы на голове – у юнцов такие бородищи еще

не росли.

– Спроси его, не видел ли он в стойбище двух девушек из моего народа? Скажи, они обе еще совсем молоденькие, волосы цветом вот как у него, – он указал на

темноволосого Рарто, – а глаза голубые, как небо.

Выслушав мужичка, пацаненок прищелкнул языком и долго что-то тараторил.

– Не видал, говорит, он их в стойбище. От взрослых слышал, что кто-то из

твоего племени успел убежать тогда из поселка, скрылся... Может, и родня твоя

спаслась...

Ал озабоченно отер лицо:

– Ладно. Спать давайте. Я покараулю, но к полудню подниму кого-нибудь на

замену.

Он посмотрел было в сторону мирно пасущегося яка и махнул рукой: коли уж

до сих пор не убежал. То и теперь незачем. А так сгодится, может, если везти

что-нибудь тяжелое придется... Да и сбежит – невелика потеря.

Беглецы перебрались в тенек, чтобы не сгореть, и тут же, хоть и голодные, провалились в сон.

Воспользовался сном и узкоглазый мальчишка-кочевник, чтобы выйти из

погружения и проверить, как дела у остальных учеников...

* * *

Паском поглядел на спящих. Всё было почти как там, в подсознании

тринадцатого: вода, песок и люди, отправившиеся на прогулку по иным мирам.

Пространство лопнуло, и в узкую брешь из своей локализации прорвался

Солондан, топая ногами, словно копытами.

– Му-у-у... то есть тьфу! Ме...ня все это настораживает, кулаптр! – басом

проревел он, но постепенно его голос вернулся в прежнюю тональность и

тембр. – Почему сны совпали?

– Вы тоже обратили на это внимание?

Но тот первым делом кинулся к дочери и с тревогой оглядел ее. Как хорошо, подумал Паском, что Танрэй Солондану не ученица, иначе тот своей

заботливостью не дал бы ей пройти своим собственным путем. Когда ученик –

сын или дочь Учителя – это тяжелое испытание для них обоих. И Танрэй, которая сейчас, слегка улыбаясь, спокойно спала на плече у своего попутчика, не повезло. Ей и Алу выпала трудная роль – быть родителями своему ученику

по имени Коорэ, но пока ребята справлялись.

– Вот и Эфимелора сейчас там, у меня, точно такая же. Лежит, улыбается... А

меня вот забросило к ним, – Солондан кивнул на парней, – и ума не приложу, где девочки. И войти к ним не могу, вот что! Там как будто сейчас своя линия

проигрывается, и нас затягивает именно в этот сюжет...