Чайковская - Unknown

того, он очень гордился тем, что прибор его заработал как надо, а значит, все

жертвы во имя науки были принесены не напрасно.

И вот однажды летом Тессетен предложил ему совместную вылазку к озеру

Комтаналэ – он, Ормона и Ал со своим волком. Давненько они не бывали там, поэтому Ал согласился без всяких раздумий. Сетен сказал, что у него есть очень

важная новость и он готов ею поделиться во время прогулки. Растягивать

интригу он не стал – объявил о своих планах еще в лодке:

– Мы скоро уезжаем отсюда, братишка. Уже решено…

Тессетен в задумчивости грыз соломинку, следя за неторопливым полетом стаи

чаек в ярко-бирюзовом небе, а приятель сосредоточенно загребал веслами, правя к середине озера.

Ал ничего не ответил. О переезде Паском толковал и ему. Волк хорошо помнил

эти настойчивые намеки, призванные подготовить ученика к большим

переменам в жизни.

Нат облизнулся, зевнул и посмотрел в спину Ормоне, свесившей босые ноги с

кормы лодки. Она старалась не смотреть на Ала при муже, чтобы тот не

раскусил ее тайные желания, но скрыть что-то от волка, даже отвернувшись, было невозможно. С самой первой их с Алом встречи Ормона не находила себе

покоя, и Нат предчувствовал, что это может стать причиной многих

неприятностей в их и без того сложной жизни. Может, это даже хорошо, что

они скоро уедут? Хозяин женится, невеста уже есть, и все будет размеренно

идти своим чередом…

– Куда едете? – спросил Ал.

– Лучше не спрашивай…

– Вижу, тебе не хочется туда ехать… Ормона, а тебе?

Та передернула плечами:

– Мой дом там, где мой попутчик, поэтому мне все равно.

– Единственный счастливый человек из нашей компании, которому все равно, –

заметил Сетен.

– Или который притворяется, будто ему все равно, – добавил приметливый Ал, но Ормона не ответила.

Волку тоже не хотелось бы покидать родину, слишком много всего было

связано у него с этими местами, вновь изученными вдоль и поперек за восемь

лет нынешней жизни. Спроси его, какое самое лучшее воспоминание он хотел

бы оставить навечно в своей душе, и Нат, умей он говорить, ответил бы, что это

их игры с хозяином на заливных лугах летнего Эйсетти.

Невесомые, словно два облачка, свободные и единые в своем порыве, они

носились друг за другом по изумрудной траве. Волк пытался выдернуть из рук

человека палку, но тот не отдавал, подставляя раззадоренному рычащему зверю

предплечье. Тот делал вид, будто кусает, но зубы едва касались кожи Ала.

Хохоча, юноша падал на землю и валил рядом с собой волка. И вот они

замирают друг против друга, меняются местами. Нат видит себя, пса, глазами

Ала, а хозяин изумленно разглядывает себя-Ала из глаз Ната. Всего лишь

несколько мгновений длилось это озарение, достойное целой жизни. И юнец так

ничего и не понял. Ему невдомек, что даже суровая Природа иногда снисходит

до коротких, но действенных подсказок. Нужно лишь заметить. Нужно лишь

догадаться…

– И все-таки – куда вас несет, Сетен?

Тот недовольно фыркнул, давая понять, что остальное будет сказано на суше, как и условились перед поездкой.

Лодочка пристала к острову Трех Пещер. Это был один из шести островков в

центре озера Комтаналэ, самый крупный из них. В незапамятные времена здесь

возвели статую Покровителя ветров, но посуровевший климат – в том числе и

ледяной ветер – за несколько столетий разрушили изваяние, и ныне от него

остался лишь постамент. По легендам, коими изобиловал древний, как мир, Оритан, именно здесь, на этом острове, впервые увиделись Тассатио и Танэ-Ра, герои праздника Черной ночи, и впоследствии они же воссоединились, уже

будучи в новых воплощениях Алом и Танрэй. С тех пор, пока стоял здесь

Покровитель ветров, все влюбленные ори старались совершить сюда

паломничество, полюбоваться скульптурой и побродить по пещерам острова.

Однако постепенно эта традиция отмерла, как отмирает и замерзает теперь все

на континенте, неуклонно дрейфующем в Южному полюсу.

– Я тогда услышал это вон там, – сказал Ал, выпрыгивая на камни вслед за

Натом. – Теперь я смогу это показать хоть кому-то! Коллеги подняли меня на

смех, когда я об этом просто заикнулся…

Пес заплясал возле них, радуясь возможности размяться.

Сетен подал руку жене, и та, помахивая снятой обувью, спустилась с лодки на

каменистый берег.

Ал указывал на ближайшую пещеру. Вход в нее напоминал воткнутый в землю