Чайковская - Unknown

И она картинно повела рукой, указывая на склянки, лампы, синтезатор и

микроскопы, а затем отступила, давая ему место возле Солондана.

Тримагестр зарядил в микроскопы стеклышки с материалом, и увеличительные

приборы, включившись, начали передавать сведения на кристаллы машины. Ал

всмотрелся в проекции молекулярных цепочек.

– Здесь и здесь идентичные митохондрии и мужская хромосома. А для чего это

нужно, тримагестр?

– Значит, кого ты определяешь?

– Первый и третий образцы. Первый – женщина, третий – мужчина. Между

собой состоят в близком родстве – отец и дочь, мать и сын или сестра и брат…

Я думаю…

– Отлично, думай! – перебила Ормона. – Продолжайте работу. Нет-нет-нет, уволь выслушивать подробности – я отправляюсь спать после той болтанки, которую учинил нам господин Зейтори!

Она ушла, и Ал с Солонданом вернулись к микроскопам.

* * *

– Давай-ка поднимайся! Все вы горазды валяться! – потребовал Тессетен, постукивая Фирэ по коленке развернутым плашмя мечом.

– Ох, дайте мне перевести дух! – простонал ученик, развалившись в примятой

траве.

Начав уроки, они в первый же день поняли, что аллийский меч им здесь не

помощник. Клинок одинаково отказывался выступать как против одного, так и

против другого своего хозяина. Он вылетал из рук, выкручивался, становился

неподъемно тяжелым – словом, проявлял все признаки категорического

нежелания участвовать в бою, пусть даже тренировочном и несерьезном.

Мужчины посмеялись и раздобыли обычные современные мечи, почти

бутафорию – для их уровня занятий качество оружия пока значило немного.

Сегодня же Сетену отчего-то вспомнились те несколько приемов, которые

воскресил в памяти его тела незнакомец, прозванный Танрэй Немым. И

Тессетен теперь настоятельно пытался объяснить и передать их ученику. Самое

удивительное, что эти боевые хитрости были как будто придуманы для его

нынешнего состояния. Владея ими, ты мог не беспокоиться о своей

покалеченной ноге и неповоротливости, победить можно было просто стоя или

даже сидя. Почти не сдвигаясь со своего места, Сетен довел ученика до полного

изнеможения, и понадобилось ему на это чуть больше двадцати минут. Едва из-

за восточного горизонта пробился первый луч солнца, Фирэ, обезоруженный, лежал в траве, не чуя ни рук, ни ног.

– Это все оттого, что ты введешься на подначки и слишком много вертишься, –

объяснил Сетен, усаживаясь поодаль и втыкая клинок в землю. – Нельзя

допускать, чтобы тебя вымотали. Ну нет, конечно, если ты будешь мельтешить, как бешеный мангуст, то и попасть по тебе будет трудно, разве что случайно.

Зато когда ты иссякнешь, врагу останется всего и хлопот, что насадить тебя на

твой же собственный меч.

Фирэ засмеялся. Ему нравилось учиться у Сетена. С ним он постигал это

ремесло весело, быстро и непринужденно, с таким рвением, что удивлял даже

Учителя. После каждой утренней разминки все мышцы тела напоминали

сжатую пружину, и в течение дня, ассистируя Паскому в лечебнице, молодой

кулаптр мысленно заучивал все новые и новые комбинации. На днях сам

Паском пожаловал на их тренировку и дал несколько дельных советов.

Тут сидящий Тессетен прищурился из-под ладони, вглядываясь вдаль:

– Чего это Ната принесло?

Фирэ привстал.

В раскрытые настежь ворота скромно заглядывал волк Ала и забавно, как это

получалось только у него, улыбался во всю пасть.

– Ну все, поднимайся! Нам сегодня еще работать…

– …и, если вы не забыли – встречать тепманорийскую экспедицию! – подпел

Фирэ, поднимаясь на ноги.

– Размягчением мозга пока не страдаю, и хорош уже заговаривать мне зубы!

И, не добавив больше ни слова, Тессетен пошел в наступление. Фирэ и сам не

заметил, как успел затупленный клинок Учителя ткнуться в его страховочную

броню, отозвавшись тупой болью в животе.

– Зеваешь. Смотри: обманный выпад – уход – разворот, а потом я просто бью

клинком из-под мышки, назад, не разворачиваясь повторно для удара. Если

сделать это быстро, а не так, как я, меч войдет тебе между лопаток. Ты даже не

успеешь обернуться.

Тут Фирэ ощутил взгляд. Ошибки не было: в воротах, рядом с Натом, в

расстегнутой пелерине и длинном парчовом платье стояла Ормона, и с тем

любопытством, с каким девчонки подглядывают за играми парней, наблюдала

за ними.

– Ну наконец-то! – прошептал рядом Учитель, переводя дух.