Чайковская - Unknown

это вслух, да и что-то изнутри будто подзуживало его: замолчи, прекрати! Он

поморщился, оглянулся на сидящих в маскировке ближних солдат и все-таки

заговорил:

– Система «Мертвец».

Тиамарто даже отпрянул:

– Атме Дрэян, это последнее, на что можно идти. Это на крайний случай, понимаете? Запасной и очень страшный вариант!

– Да знаю я! – с досадой махнул рукой тот. – Знаю! Но сегодня вы должны

проявить себя наилучшим образом.

– Но это ведь учения? – засомневался целитель, беспомощно озираясь по

сторонам, будто ища пути к отступлению.

– Не совсем, Тиамарто.

Оба они смолкли.

Дрэян знал об этой системе лишь в общих чертах, однако этого хватало, чтобы

понять: для развлечения такое не применяют. Военные кулаптры знают способ –

они вырабатывают его в процессе долгих тренировок тела и духа – чтобы

перевести себя в иной режим пребывания на физическом плане. Мертвый – это

другой уровень присутствия, нежить ведает всё, для нее практически не

существует преград. Кулаптр поэтапно останавливает в себе жизненные

процессы, временно умерщвляя плоть. Начинается настоящее разложение, и

впоследствии человек платит за это сверхсостояние собственной жизнью, здоровьем и молодостью. Минута тлена – как минимум, год жизни. Но за эту

минуту он успеет сделать многое. Мертвеца нельзя убить, мертвец движется с

необычайной скоростью, он проходит там, где живой пройти не сможет

(поговаривали, что даже сквозь материальные предметы), он видит то, что

живой не увидит ни через приборы, ни в специальном состоянии. Мертвец – это

мертвец, и этим все сказано.

– Полминуты, Тиамарто! – шепнул, уговаривая, Дрэян. – Полминуты нам

хватит, чтобы обнаружить их, а они вас даже не заметят!

Кулаптр в ужасе затряс головой и попятился:

– Вы даже не понимаете, о чем говорите!

Дрэяну надоело, он стал резок и холоден:

– Это приказ!

Тот уселся в траву, отдышался от ужаса, потом лег навзничь, однако руки его

дрожали.

– Я никогда еще не применял это на практике, – проговорил он.

Дрэян ничего не ответил. Его не беспокоило, что случится с целителем, ему

было любопытно увидеть то, что не было доступно почти никому. Почему-то он

не верил в серьезность всех этих предостережений. Да и что такое год жизни?

Кто там отсчитывал, сколько убудет и в каком случае? Вряд ли у кулаптров

было слишком много возможностей и желающих проверять это на собственной

шкуре. Вот и одергивают выдуманными страшилками, чтобы молодежь не

совалась, куда не нужно.

Вдруг по телу лежащего человека прокатилась судорога. Он глухо застонал, и

стон этот напоминал теперь не то рев, не то звериное урчание. Сжимаясь в

мучительной агонии, мышцы выворачивали туловище и конечности Тиамарто, и

тело его принимало самые немыслимые и жуткие позы. Он корчился на траве, а

потом вдруг вытянулся и замер.

– О, природа! – прошептал Дрэян, с отвращением и страхом следя за всеми

метаморфозами живого человека, на глазах становящегося грудой мяса, обреченного на гниение, но не упокоенного.

– Та! Та! Та! Та-а-а! – вдруг странно, отрывисто, щелкая челюстями, произнес

новоиспеченный мертвец.

Сложившись пополам, Тиамарто ровно сел и раскрыл глаза, и замогильным

ледяным равнодушием обожгли они Дрэяна. Затем труп сорвался с места и вмиг

исчез в джунглях. Так не умел бегать ни один зверь, и медленнее него летали

птицы.

– Что это? Что это было? – в недоумении перешептывались гвардейцы в своих

укрытиях, но никто не посмел обратиться к Дрэяну, который стоял и в

ожидании похлопывал себя по локтю свитком с картой местности.

Истекла минута, пошла вторая. Тиамарто все не было, и Дрэян начал

волноваться. Держать купол маскировки становилось все труднее и труднее.

Кто первый рассекретится, на того и нападут сразу с двух сторон с

превосходящими силами.

По ноздрям хлестнуло запахом смерти. Возле Дрэяна возник человек – не

человек, чудовище – не чудовище. Молодой кулаптр убегал в джунгли почти

таким, каким был в жизни. Через полторы минуты он вернулся и выглядел, как

покойник, пролежавший не менее трех дней. Тошнота снова подкатила к горлу, и, едва подавив вскрик ужаса, Дрэян отпрянул.

Тиамарто упал в траву на то же место, с которого встал, и замер. Гниение, происходившее прямо на глазах с противоестественной быстротой, стало

замедляться, остановилось, и процесс пополз в обратную сторону. Исчезла