Чайковская - Unknown

временный побочный эффект. Но вот потраченные неизвестно на что годы вы

себе уже не вернете.

– Значит ли это, что я не должен был подчиняться приказу?

– Ну как же не подчиняться! Бросьте. Все идет как идет. Вы не пришли сюда в

первый или в последний раз. Это опыт для вашего «куарт», вот и все. Не

застревайте в мыслях о смертной оболочке, такие мысли мешают развиваться

личности, они – балласт. Меня же больше интересует то сооружение, о котором

вы рассказали. Думаю, при первой же возможности его нужно будет отыскать и

исследовать…

– А у вас уже есть догадка, чем это может быть, господин Паском?

– Да, догадка есть. Мне кажется, это древняя «скрепка».

– Скрепка?

– Не забивайте голову. Нам еще нужно будет проверить версию. Мы с вами на

днях отправимся к тому месту. Поправляйтесь. Да не иссякнет солнце в сердце

твоем, Тиамарто.

Паском покинул изолятор.

Тем временем Дрэян вновь встретился с Тессетеном и братом.

– Ты, братик мой, безумец, – заметил Фирэ, когда они втроем прогуливались по

мосту через Кула-Шри, нынче, после ночного ливня, бурную и полноводную. –

Додуматься до такого! А вы ведь еще легко отделались. Помню, у нас под

Рэйодэном один умник из соседней части устроил нам всем локальный

катаклизм. Их с напарником зажали в тиски, второго кулаптра обезвредили.

Оставшись без напарника, тот запаниковал, с перепугу вошел в состояние

нежити и давай кромсать всех подряд. И своих, и чужих – мозги-то загнили, ему

было уже все равно.

– И что с ним стало потом? – содрогнувшись, спросил Дрэян, который теперь

чувствовал себя рядом с младшим братом мальчишкой, свалявшим дурака.

– Ничего не стало. У него не было «потом». Он так и не смог выйти из системы, потратил на нее всю энергию, сжег себя буквально за минуты и начал

распадаться на ходу. В конце концов его смогли вычислить и прямой наводкой

испарили то, что оставалось от тела. А дух так разошелся, что мы с Диусоэро

едва утолкали его на Перекресток и переправили к Великому Древу…

Аринорцы, понятное дело, зассали, они не то что никогда такого не видели –

они даже не помнили о таком, во всяком случае орэ-мастера и артиллерия. И

через десять дней они прорвали тыл и провели операцию возмездия, обстреляв

ракетами нашу столицу…

– Это тогда?.. – начал было Дрэян, но юноша прервал его:

– Да. Тогда.

Все это время Тессетен молчал и слушал их. Он шел без костыля, нес его, забросив на плечо. Хромал, но передвигался сам и был, кажется, весьма тем

доволен.

– Что ж вы скажете о результатах? – обратился к нему Дрэян. – Кого из отрядов

тех двоих вы отберете?

Тессетен пробурчал что-то насчет негодяйских приказов, за которые таких

командиров, как он, надо отправлять на Оритан в погребальном ящике, но в

итоге сменил гнев на милость:

– Я присмотрел полсотни талантливых ребятишек. Часть из них – ваши. Я скажу

вам имена, пришлете, когда понадобятся.

– А я хотел бы работать с тем кулаптром, с Тиамарто, когда он выздоровеет, –

вставил Фирэ. – То есть, когда из него выйдет мертвецова дурь.

Дрэян безропотно согласился. Лишь бы его оставили в покое со своими

непонятными затеями.

– Между прочим, – добавил Сетен, – один из этих пятидесяти – вы, Дрэян.

– Я?! – подумал, что ослышался, тот. – Почему я? Я ведь, по сути, провалил эти

учения!

– Вы хотя бы действуете не по шаблону, зима вас покарай. По-идиотски – да. Но

это в общем-то поправимо.

Фирэ рассмеялся, но словил угрюмый взгляд Учителя и состроил серьезное

лицо.

А Дрэян отправился в казармы, где недавно выслушал доклад вернувшихся из

Тепманоры гвардейцев, еще толком не знавших о том, что произошло в Кула-

Ори на учениях. Он гадал, имеет ли какое-то отношение к этому отбору атме

Ормона, по которой он соскучился так, что звенело в ушах, и которая до сих пор

не соизволила назначить ему встречу, а ведь со времени их прилета прошел уже

почти целый день! В сердце закопошилась суетная, противненькая ревность. К

Тессетену он не ревновал ее никогда: возлюбленная с первого же дня их

близкой встречи дала понять, что лишь терпит своего безобразного мужа из

жалости и чувства долга. А вот то, что в неофициальной форме порассказали

ему гвардейцы, наводило на подозрения.

Говорили, весь месяц от нее не отлипал белобрысый бородач Ко-Этл, и она

была с ним любезна. Ничего особенного, конечно, такт и политическая