Чайковская - Unknown

пятигранной пирамиды.

Глава двадцатая, софистически рекомендующая выстилать дорогу в ад благими

намерениями, а дорогу в рай, соответственно – недостойными

Еще вчера вон те звезды чуть по-другому висели над засыпающей землей, а

теперь прыгнули в зенит и покалывают ледяными иголочками оттуда.

Прошло много времени с тех пор, как черная волчица сбежала из Эйсетти в

Самьенские Отроги. Ей было непонятно, почему с каждым днем на ее родине

становится все холоднее и почему меняется, будто переворачиваясь, небо.

Иногда она уходила к замерзшему озеру Комтаналэ и пыталась выкопать там

свои старые припасы, чтобы унять постоянный голод. Озеро теперь в течение

всего года стояло подо льдом, и зверь чуял: это происходит из-за того, что тепло

ушло куда-то из-под земли вместе со многими родниками и подземными

реками. Волчица с остервенением царапала твердокаменную землю, однако

впустую стесывала когти.

Город пугал ее с того самого дня, когда небеса выпустили множество птиц, сеющих смерть, и те уничтожили дома двуногих жителей. Волчица боялась

подходить к постройкам: ей всё казалось, что откуда ни возьмись вылетит

крылатая смерть и снова начнет плеваться огнем.

Она лишь иногда взбиралась на перевал у Скалы Отчаянных, смотрела издалека

на опустевшие улицы, тонущие в снегу заброшенные здания и вереницы людей, которые зачем-то подолгу стояли на холоде. Однажды оттуда ветром донесло

головокружительный запах пищи – не мяса, от такой роскоши она почти

отвыкла – а тех кусочков из запеченной муки. Она съела бы что угодно, лишь

бы подавить боль в сжимающемся пустом нутре. Люди побаивались ее

сородичей, считая, что те с голодухи способны нападать на бывших хозяев, но

волчице не пришло бы и в голову сделать такое: она с молоком матери впитала, что человек – это неприкосновенный вожак ее стаи. Любой. И волчица скорее

напала бы на другого волка, чем на людей.

Когда длинная очередь расползлась, а громадное чудовище на колесах, вокруг

которого все они топтались, уехало в заснеженную полярную ночь, зверь

осмелился подойти ближе и обнюхать землю. Несколько крошек снеди валялись

в снегу, просыпанные кем-то из чудовища на колесах, и волчица, не разбирая, стала жадно глотать ледяные комки с кусочками печеной муки. С тех пор она

всегда караулила такие очереди и прибегала, когда все расходились. Иногда ей

приходило драться за еду с другими волками, пронюхавшими, в чем тут дело.

Так было и сегодня. Она стояла на своем холме, дрожа от холода и щурясь от

ветра. Сегодня чудовище на колесах должно было приехать на площадь у

Храма, но его все не было и не было. Храм высился в мутной дали

бесформенной горой, и трещины расщепили его верхушку так, что другая часть

города просвечивала сквозь них.

И вот снова, как бывало и прежде, волчица ощутила странную щекотку в глазах.

Мир заполнился незнакомыми оттенками цветов, прежде угрюмо-серый, но зато

ярко пахнувший. А теперь нюх так же быстро пошел на убыль, как прояснялось

в глазах. Голова повернулась вопреки ее воле – вправо, влево. Животное

покрутилось на месте, изучая окрестности. Дрожь прошла, но брюхо по-

прежнему сводило от голода, а толпа на площади так и не появлялась. И тут

разум велел: «Вперед!»

Псица со всех ног кинулась туда, к Храму, рывками выдергивая тощее тело из

сугробов. Обогнув пирамиду, она выскочила на одну из трасс, но, чтобы не

попасться на глаза редким проходим, спрыгнула на заснеженный лед канала. На

той стороне, словно охраняя Ведомство, высилось огромное изваяние человека.

Волчица неслась ему навстречу, не чуя ног.

Каменный мужчина продолжал смотреть на свою попутчицу, оставшуюся

навеки у Храма, а зверь вскочил на низкий постамент и, прячась за свисающим

до его пят плащом, стал пристально вглядываться в окна Ведомства и в спирали

подъездных дорог. Ей нужно было разыскать одного-единственного человека, и

тот должен быть здесь, в этом здании.

Прошло немало времени, прежде чем он в окружении нескольких крепко

сложенных спутников погрузился в красный шарик, созданный доставлять

пассажиров к ведомственной парковке. Волчица вздохнула. Нет, его не достать, все тщетно. Никаким доступным ей способом убить его не получится. Его

охраняют на двух планах сразу, и ей, тем более воплощенной в теле зверя (что

уже риск), с ними не потягаться. Этот мужчина, вожак людской стаи, отобрал