Чайковская - Unknown

– Ну что ты там ползешь? – недовольно буркнул Учитель, раздосадованный, что

не может просто взять и обернуться, как прежде. – А то, наверное, рано тебя

отпусти… Хах! Смотри-ка!

Он указал подбородком во двор лечебницы, и догнавший его Фирэ увидел, как

из кустов им навстречу выбирается огромный серебристо-серый волк, приветственно взмахивая пушистым хвостом. Юноша вспомнил его: с

появлением этого волка тогда у него появилось неотступное ощущение, что где-

то рядом и Ал:

– Это волк вашего друга, того черноволосого ори. Этот пес однажды бегал за

нашими с братом санями… еще на Оритане… Неужели он такой старый?

– Поди сюда, бродяга!

На старика этот волк не походил нисколько. Он завертелся между Учителем и

учеником, приветствуя то одного, то другого.

– Отличная компания! – продолжал Тессетен. – Клэдиорэ*, мутциорэ и

кэдуттиорэ**!

– Немой? А кто Немой?

– Иногда Нат кажется мне человеком, который просто в мороке и не может

говорить. Про себя я зову его Немым… Вот сам посмотришь, какой он умный

зверь!

И втроем они побрели к дому Тессетена.

__________________________________

* Клэдиорэ – (орийск.) хромой.

** Кэдуттиорэ – (орийск.) падший.

Внутри жилища витал какой-то особый запах, и целый сонм разогнанных по

темным углам воспоминаний заплясал в голове Фирэ. Это был запах его

родного дома – не того, что дотла сгорел в пламени безумной войны в Эйсетти, а настоящего, записанного не в плоти и крови – в душе того, кто должен был

стать Коорэ и не стал им, а сделался Падшим.

Сетен тоже остановился и тоже с наслаждением втянул в грудь этот запах.

– Чувствуешь? – спросил он. – Это она!

Но что-то влекло, неудержимо влекло Фирэ вглубь дома, и вряд ли кто-то смог

бы его остановить теперь. Тессетен едва поспевал за ним на костылях, а Нат, наоборот, вырвался вперед, будто показывая дорогу.

– Ишь, заскакал! – подтрунивал Сетен над прытью ученика. – Не иначе, как и

тебе он снится в звездной вышине?!

– Да, да! Снится! Конечно, снится! – почти прокричал Фирэ, распахивая двери

большой круглой комнаты, обитой шелком цвета морской волны.

И под веселый хохот Учителя юноша подбежал к стене и вытащил из креплений

наследный меч великой цивилизации древних аллийцев. Такой же восторг на

его памяти был испытан им прежде лишь раз – когда он повстречал попутчицу

на том летном поле, куда его притащил Дрэян и сопроводил таинственный Нат.

Вот о чем ему твердил бедняга-брат, с детства вынужденный ходить мимо

собственного меча и не иметь права сжать его рукоять, провести пальцами по

зеркальному клинку…

Фирэ взглянул на свое отражение и оторопел: оттуда на него смотрела юная

копия Ала, всего три четверти часа назад увиденного в воспоминании. Такой, да

чуть иной – в серых зрачках этого юноши синеватый отлив, волосы светлее

отцовских, с пепельным оттенком, и улыбка сдержаннее, и черты лица

красивее… Такой да не такой. Тот самый, что мелькнул тогда в отражении на

мече Дрэяна, который Фирэ так и не смог взять в руки. Не Фирэ.

– Это я?

– Это Коорэ. Ее глаза, ее улыбка, да? Нам всем есть, к чему стремиться – для

этого нам достались мечи аллийцев. Они должны вернуть нас к целому, и когда

наш лик здесь и наш лик на клинке будет неотличим, значит, мы добились

своего.

Фирэ ощутил долгожданное состояние покоя. Он наконец нашел то, что искал, и

тех, кого искал.

– Теперь этот меч принадлежит тебе по праву, – продолжал Тессетен, переглянувшись с Натом и словно заручившись его согласием. – Мне он уже без

надобности, – он небрежно постучал костылем о дверь.

Юноша покачал головой, все еще не в силах оторвать взгляд от прекрасной

реликвии:

– Нет. Будет справедливо, если он останется в вашем доме. И если вы, как мой

Учитель, покажете, как с ним обращаться… когда выздоровеете. Меня ведь

никто не учил этому…

– Я покажу. Но давай поговорим о деле.

Нат тревожно вскинул взгляд на друга своего хозяина.

– Что ж, – Сетен взмахнул левым костылем и улыбнулся, – на сегодня для

волков сеанс окончен, я хочу отдохнуть и поболтать с учеником. Фирэ, будь так

добр, отведи Ната на улицу и вернись. Может быть, у тебя получится еще

подлатать этот обрубок…

Нат, оглядываясь и словно желая о чем-то предупредить, вышел из комнаты, настойчиво увлекаемый Фирэ.

Когда молодой кулаптр вернулся обратно, то застал своего учителя сидящим в