Чайковская - Unknown

они соединили ладони, сплетая пальцы и на какие-то мгновения забывая про

весь мир, пока их губы касались друг друга. Он даже помнил эти моменты, в

разных местах, в разном возрасте, в разных воплощениях. Но они так делали

всегда, это было их неповторимое приветствие, а еще Ал обожал шутливо

целовать жену в плечо и молча, с восхищенной улыбкой любоваться ею, а еще, а

еще…

Фирэ задохнулся, чувствуя, как при воспоминании о счастливом и навсегда

утраченном прошлом начинает рваться что-то в груди, а с тем заболели и

свежие раны от когтей зверя.

– Что? – спросила Танрэй, распрямляясь и замечая пелену невольных слез, которые он не успел смахнуть с глаз. – Обезболивающего?

– Нет, родная, хватит с него обезболивающих! – вмешался Учитель.

– Ничего, ничего, – прошептал Фирэ. – Я вспомнил… с… своих маму и отца…

они…

– Я знаю, – резко пресекла Ормона и еще холоднее заговорила о другом. – Меня

удивило, что ты так долго возился с тварью и позволил ей столь сильно

покалечить тебя. Но есть выход: ты подчинишь своей воле ее котят, и они

отслужат перед нами повинность матери, осмелившейся напасть на человека.

Если она бросилась на тебя, значит, что-то родственное притянуло ее в тебе. Это

необходимо понять, а поняв – развить в свою пользу.

Она так просто взяла его в оборот, что он даже забыл о недавних траурных

мыслях и слушал ее с приоткрытым ртом. Танрэй всегда обладала

нестандартным мышлением и предприимчивостью, но Ормона переплюнула ее

в обоих направлениях.

– Вы там вообще о чем? – уточнил Тессетен.

– Мне можно вставать? – немного оглушенный этой парочкой, спросил Фирэ.

Ормона равнодушно пожала плечом:

– Так спроси об этом Паскома, разве я кулаптр?

И они зацепились взглядами с мужем, молча, но удивительно красноречиво

обмениваясь какой-то недоступной Фирэ информацией.

– Извините, но, может быть, кто-то из вас слышал о человеке по имени Дрэян?

Это мой брат.

Супруги снова переглянулись. В глазах Ала-Тессетена заплясала какая-то

странная искорка, а Танрэй-Ормона улыбнулась:

– Он живет в этом городе, ему передадут, что ты здесь. Пусть о тебе думают

только хорошее – теперь ты с нами.

Фирэ показалось, что у нее на уме было обнять его на прощание, но, что-то

уяснив для себя, она вовремя опомнилась и не сделала этого. Они с Сетеном

еще раз коснулись рук друг друга.

– Ормона, – тот не отпустил ее в самый последний момент, когда она уже

отстранялась, – ты хорошо подумала и продумала? Не поздно все отменить…

– Я не отменяю такие вещи. Мы так долго вели эти проклятые переговоры, что у

меня уже болит язык. Я так долго изучала этих чурбанов, что у меня уже ноет

мозг. И что, ты желаешь услышать, что после всего этого я скажу: живите с

миром, тепманорийцы, я к вам не приеду и не взболтаю вашу трясину?!

– Но ты можешь подождать, когда у меня заживет нога?! Мы поехали бы

вместе!

Она наклонилась к нему близко-близко, глаза в глаза, и почти коснулась своим

лбом его лба:

– Мы не можем ждать. Я не могу ждать. У меня мало времени.

– Ты… что говоришь? – запнулся Учитель и тоже, вслед за нею, перешел на

шепот, прекрасно, между тем, слышимый для Фирэ. – Кто сказал?

Она отодвинулась и сделала бровями какой-то знак. В глазах Сетена мелькнуло

смятение:

– Может быть, он ошибся? Такие предсказания – дело непростое…

– Он не ошибся. И он больше ничего не скажет. Я должна сделать это, а там

будет видно.

– Но он хотя бы намекнул – что это? Какая-то болезнь, несчастье или…

– Нет, не намекнул. Я думаю – «или».

Ормона поднялась, снова взглянула на Фирэ:

– Приглядывай за ним, кулаптр. Твой Учитель немного сумасшедший… даже не

немного. Да будут «куарт» наши едины!

А потом она развернулась и так же скоро, как и вошла сюда, вылетела за дверь.

Тессетен остался угрюм и беспокоен, совсем иной человек, нежели тот

беспечный и ироничный балагур, что заговорил с учеником полчаса назад.

– Что случилось?

Тот посмотрел на него, поморщился, махнул было рукой, но все же передумал и

решил сказать:

– Она только вчера привезла тебя из Виэлоро, а сегодня уже собирается к

соседям-северянам…

– К соседям?

– По континенту. Они там, на севере, в Тепманоре. Туда лететь только две трети

суток, а что будет там…

Фирэ хорошо помнил, что такое аринорцы. Нет, не те северяне, которые

испокон веков жили на Оритане и являлись ори до мозга костей, как Тессетен.