Чайковская - Unknown

прогрызенного мышами льняного мешка с кукурузой.

– У-у-у! А это кто у нас? – Паском поднял волчонка на ладони.

Тот чихнул и поднял мордочку, обмотанную пыльной паутиной. Малыш был не

самым крупным и не самым сильным из помета. Зато, похоже, самым

отчаянным.

– Ну, здравствуй, шутник! – улыбнулся кулаптр, глядя в затуманенные темно-

серые глазки волчонка. – Уважаемый господин, этого красавца я забираю у вас

сейчас.

– А с остальными что делать? – недовольно буркнул северянин. – Топить –

поздно. Кому эти уроды нужны? Лопатой их теперь, разве что…

– Ну и альбиноску с сереньким я тоже прихвачу. Симпатичные малыши. На

Оритане еще не так интересуются породой, был бы волк храбрым…

Хозяин равнодушно поджал губы и дернул плечом. Чудак ори… Они все

сумасшедшие.

– Бэалиа! – Паском погладил животик альбиноски. – Прекрасная! Ты будешь в

хороших руках. Ну а тебе, серый, придется послужить старому кулаптру…

Забрав троих забракованных щенков, южанин ушел. Аст-гарец подивился и

повертел пальцем вокруг своей головы. Привадить таких ублюдков…

* * *

Поговорив с мужем Туны-Мин, Паском привез их семейство в Эйсетти. Пока

они продавали дом и улаживали прочие дела, волчата кулаптра подросли.

Паскому уже не нужно было кормить их из соски: щенки научились есть

самостоятельно. Серебристый с темной полоской на спинке быстро перегнал в

росте брата и сестру. И стало понятно, что это будет самый крупный волк из

всех его братьев и сестренок. Подаренный маленькому Алу, он постоянно

находился рядом с ним в кроватке. Он получил кличку Нат. Натаути.

Хранитель.

Первыми, кого навестил кулаптр на Оритане, были родители шестилетнего

Тессетена, того самого безобразного мальчишки, который уродился с

внешностью северянина-аринорца. Первого из пяти игроков.

…Худощавый, высокорослый мальчик стоял перед кулаптром и смотрел на

маленькую белую волчицу, рыскающую по заснеженной лужайке перед домом.

Мать не стригла его, чтобы под длинными волнистыми волосами спрятать

ужасающее лицо. И эта привычка – прятаться под их завесой – останется с

Тессетеном навсегда, хотя, став старше, он научит себя презрительно

относиться к чужому мнению и противостоять издевательствам соседских

отпрысков. Их насмешки постепенно иссякнут, а взрослые соседи даже полюбят

его и прекратят распри друг с другом. Никто не заподозрит ничего странного, все будет идти своим чередом, медленно и постепенно.

Только Паском понимал, что все это неспроста, как неспроста и Сетен с каждым

годом становится все безобразнее на лицо. Расплата.

– Это тебе подарок от твоего друга Ала, Сетен.

– Ала? – переспросил мальчик, со смехом поглаживая щенка.

– Ал – твой дальний родственник, троюродный брат. Я привез его из Ариноры.

Позаботься о нем, пока он не станет самостоятельным, ведь ты и старше, и

сильнее…

Вышколенный Сетен вежливо поклонился кулаптру, как его учили поступать в

таких случаях, и важно ответил:

– Как скажете, господин кулаптр. А как ее зовут? – он кивнул на щенка, тут же

вернувшись в мальчишеский облик.

– Ее зовут Бэалиа.

– Вы обещали рассказать мне о том, как было на Оритане до Дня Раскола, – взяв

маленькую псицу на руки, попросил мальчик.

Паском взглянул на часы, посмотрел в сторону дома, где Тессетен жил со

своими родителями, и решительно кивнул.

– Что ж, хорошо. Тебе и в самом деле пора узнать, как начиналась легенда…

Велик и прекрасен был Оритан!

Берега его, омываемые лазурным Южным океаном, утопали в буйной зелени

тропических лесов. Реки его, извилистые и полноводные, орошали благодатную

землю. Горы его, стремящиеся к высокому небу, препятствием были для

пронзительных ветров и стужи.

Богат и славен был Оритан!

Города его, белостенные, жемчужными ожерельями обвивали склоны холмов, спускаясь к плодородным равнинам. Поля его из года в год кормили жителей

всей земли. Легкие и стремительные корабли его, груженные зерном и тканями, покидали многочисленные порты и возвращались, привозя невиданные

диковины заморских стран Севера.

Щедр и вечен был Оритан!

Гениальные созидатели рождались на землях его и творили жизнь. С их легкой

руки возводились чудесные храмы столицы Оритана – Эйсетти, в соответствии

с их чертежами пламенели красным гранитом постройки города-порта –

Коорэалатаны. Сама заря улыбалась, целуя гладкие круглые щеки белоснежных