Чайковская - Unknown

Ариноры, и они ничего не смогли бы ему противопоставить, потому что у них

таких нет! Да что я тебе говорю, Диусоэро, ты раньше меня это понял! Он был

бы непобедимым оружием против этих белесых ублюдков! Знаешь, кулаптр, а

ведь даже и хорошо, что аринорцы погубили в том налете его родных! Он стал

настолько непримиримым, что из мести в сжатые сроки положил их стократно

больше, чем смог бы до этого! Их смерть пробудила в нем и азарт, и

мастерство! – Сьетторо грохнул по столу кулаком. – Да что теперь говорить –

такая глупая и бесславная кончина…

– Свинья ты, Сьетторо, – поморщился кулаптр с омерзением.

– Я? – поначалу удивился, а потом, свыкнувшись с этой идеей, довольно кивнул

тот. – Да, я – свинья. А из этого щенка получился бы великий мастер. Как же так

он не досмотрел? И как ты не досмотрел, Диусоэро?

– Знаешь, Сьетторо, вот если откровенно, то я жалею лишь об одном: что на той

орэмашине не было тебя.

Сьетторо залился визгливым хохотом и, поддразнивая собутыльника, хрюкнул.

* * *

«Торгаши» вспомнили о своем пассажире не сразу. Им доложил о нем кок, исправно кормивший парня на протяжении всего плавания.

– Кажется, этот в себя приходит! – сказал повар, и почему-то шепотом.

Капитан велел проведать Фирэ.

Тот с каменным лицом смотрел трансляцию, где правитель Оритана, господин

Нэсоутен, вещал перед советом страны в торжественном зале военного крыла

Ведомства:

– Великий народ ори, жители Оритана! Затянувшаяся война вышла на новый

виток. Мы располагаем донесениями о готовности Ариноры нанести по нам

ракетно-бомбовый удар. Мы отдаем себе полный отчет, что это сообщение

способно посеять панику, но замолчать его было бы преступлением перед

миллионами. Каждый город нашей страны оборудован подземными

убежищами, которые до сего момента носили статус секретности. Наступило

время для принятия неотложных мер. В случае воздушной тревоги каждому

жителю Оритана надлежит незамедлительно обратиться в локальное Ведомство

вашего города и, соблюдая полное спокойствие, приступить к эвакуации по

системе «Тэо» – первый уровень тревоги. Служащие военного блока локальных

Ведомств обязуются оказывать населению всестороннюю помощь.

В черных глазах юного ори светилась ненависть – и это было первое чувство, которое он испытал за многие месяцы. Повару показалась, что ненависть эта

направлена отнюдь не в адрес аринорцев.

– Сколько я хотя бы с вами плавал?

– Да что-то побольше месяца, – отозвался добряк-кок.

– Сегодня сорок суток, – уточнил один из тех эмиссаров, что забирали молодого

кулаптра с Оритана.

Тот печально кивнул:

– Что же я теперь – дезертир?

Новые знакомые переглянулись, а ответил все тот же моряк, знакомый

Диусоэро:

– Ты, ори Фирэ, геройски погибший солдат, и теперь на Оритан путь тебе

заказан. Ты поживи в другом месте, здесь есть неплохие земли, теплые. А там, глядишь, кто-нибудь пройдет транзитом и отвезет тебя на какой-нибудь

континент…

– Мне бы на Рэйсатру…

– Ты уж прости, но мы тем курсом не ходим.

– Высадите меня где-нибудь, – попросил Фирэ, подробно разузнав о своих

перемещениях по планете.

Его оставили на одном из островов Великого Океана. Здесь всегда было тепло и

тихо, лишь иногда пели черные камни и чирикали экзотические птахи, прыгая

по веткам пальм.

– Дождись судна до Сухого Острова, – сказали ему на прощание, – а оттуда уже

проще добраться до Рэйсатру.

Сухой Остров в представлении о нем Фирэ был связан со странными

существами вроде гигантских сумчатых белок, передвигавшихся прыжками на

задних лапах, и с бесконечными пустынями. Больше о тех краях он не знал

ничего.

Проводив взглядом уплывающий корабль «торгашей», Фирэ отправился искать

поселок – как ему объяснили, тот был «где-то неподалеку». Моряки, все

измеряющие своим, водным, методом, на суше ориентировались не самым

лучшим образом.

Утомленный жарой, юноша не поверил глазам, когда увидел среди небольшой

пальмовой рощи озерцо. Это была хорошая пресная вода, и Фирэ первым делом

напился, даже не задумавшись о подстерегающих чужеземца опасностях в виде

заморских хворей.

Кругом не было ни души. Сбросив одежду, Фирэ по шейку вошел в воду и

поплыл. Тело напитывалось влагой, а память – воспоминаниями о прошедших

месяцах. Но возвращались они с трудом.

А что, подумалось ему, если и в самом деле вся эта жизнь – только гипноз, большая и бесконечная психологическая игра Высших ори, то есть Взошедших