Чайковская - Unknown

помощник, плачет и зовет атмереро.

Через полгода старший кулаптр понял, что ничего уже не вернется, как никогда

не окажется Оритан в благодатной зоне экватора, где находился прежде.

Ходячий труп по имени Фирэ настораживал и остальных офицеров. В пустых

черных глазах на бледном лице не было ни единого намека на живую душу, никто не знал, чего можно ждать от такого существа. Которое, к тому же, имело

убийственные навыки кулаптра и знало, как их применять по назначению. Он

просто ходил. Просто произносил слова, если его спрашивали. Просто ел, пил, спал. И так же просто, не вглядываясь, убивал врагов. Но отныне его так и

тянуло к смерти, он потерял интуицию, будто прежнего Фирэ заменили

полуроботом-диппендеоре.

И вот однажды, когда снег уже превратился в слякоть, накануне давно уже не

справляемого праздника Восхода Саэто, кулаптру Диусоэро представилась

возможность спасти искалеченного мальчишку.

Перед тем вылетом Диусоэро распорядился так: Фирэ летит в авангарде, а ему

самому придется координировать этот вылет с земли. Впервые за прошедшие

полгода юноша оживился и с удивительным рвением сусликом поскакал к

орэмашине. «Э-э-ге! – подумал Диусоэро. – Что-то тут нечисто!» Он уже успел

отослать в ставку командования рапорт о рассредоточении своих помощников, и менять порядок было бы нарушением устава. А это значило, что действовать

придется на свой страх и риск.

Диусоэро знал, что экипаж этой машины – все до одного проверенные (им же в

свое время!) люди. Не болтуны и не стукачи. Значит, существовал простор для

маневра.

Незаметно приблизившись к Фирэ, Диусоэро подчинил себе его волю и, пользуясь эффектом внезапности, смог вогнать в легкий, не вызывающий ни у

кого подозрений, транс.

– Пришлось изменить комплектацию, – виновато доложил он орэ-мастеру. – Вы

отправляетесь боевыми, без кулаптра.

Никто не удивился. Диусоэро и Фирэ вышли, а судно взлетело.

Юноша стоял, бессмысленно глядя себе под ноги и слегка покачиваясь на ветру.

Казалось, тронь пальцем – и свалится навзничь. Старший кулаптр затащил его в

окоп, завалил мешками и велел лежать, поскольку бой начался и надо было

работать. Фирэ послушно вытянулся на мерзлой глине, более не шелохнувшись

и почти не дыша.

Через десять минут после начала воздушной схватки орэмашину, в которой

собирался лететь мальчишка, развеяли по ветру несколькими прямыми

попаданиями.

– Так вот чего ты так запрыгал! – проворчал Диусоэро. – Что ж, значит, это

хороший знак мне!

По личному каналу он связался со знакомыми «торгашами», что доставляли

товары с Оритана в колонии-острова Великого Океана, затерянные среди

безбрежной водной глади, и привозили оттуда продукцию колонистов.

Эмиссары были поблизости и приехали оперативно – бой еще не закончился, когда Диусоэро выволакивал из-под мешков совершенно там закуклившегося

Фирэ.

– Что нам с ним делать? – глядя на эту большую бессмысленную человеко-

гусеницу, спросил один из моряков.

Кулаптр махнул рукой:

– Везите его подальше отсюда. Насколько можно подальше, настолько и везите.

Чтобы не вернулся.

– А он что… – «торгаш» повертел кистью вокруг головы. – Да?

– Есть немного.

– Давай-ка поспешать, Диусоэро! – вмешался второй эмиссар, торопливо

поглядывая на часы.

– Вы готовьте лодку, мы догоним.

Выведя помощника на берег бухты, Диусоэро задержал его и развернул за

плечи. Фирэ послушно встал, по –прежнему качаемый пронзительным ветром.

– Я возвращаю страшную клятву доблести тому, кто давал мне ее! Через сорок

дней и сорок ночей атмереро твоя очистится от следов печати, и ты станешь

свободен. Беги прочь от войны, Фирэ, и да не иссякнет солнце в сердце твоем, мой мальчик! Да будет «куарт» твой един!

Ялик давно растаял в тумане, а Диусоэро все еще смотрел на черную воду

бухты с плавающими в ней белобокими кусками талого льда и гадал о судьбе

своего – волею случая – воспитанника.

Командир Сьетторо неподдельно горевал, узнав о гибели орэмашины с Фирэ на

борту. Он делал на этого мальчугана громадную ставку, а теперь его воинская

карьера покатилась волкам под хвост.

– Такие, как он, рождаются раз в тысячу лет! – напиваясь вместе с Диусоэро, жаловался офицер. – Еще немного – и он стал бы живым оружием, стоящим

всего ракетного арсенала Оритана! Он повлиял бы на политическую обстановку