Даниэль Рондо - Механика хаоса

Его тело вновь и вновь переживало арест и все, что за ним последовало. В особенности то, что за ним последовало.

Однажды вечером – это было в начале 1990-х – его схватили на улице Каира на выходе из хаммама. Ищейки Мубарака гонялись тогда за «Братьями-мусульманами». Его запихнули в машину, били кулаками и дубинками. Потом погрузили в самолет. Высадили на незнакомом аэродроме (лишь позже он узнал, что это был аэропорт Тираны) вместе с еще тремя «братьями».

«Я бежал из Ливии в Египет, чтобы вступить в Братство.

Я мог бы всю жизнь служить мелкой сошкой в полиции Каддафи и следить за иностранцами.

Такими, как Гримо и ему подобные.

Сколько времени я потерял, угождая этим сраным колониалистам. Шутил с ними, добывал им виски и бритвенные лезвия… Но в тот день в Каире я отдал бы все, лишь бы снова стать их холопом, чистить им сапоги и исполнять любые их прихоти. Хоть всю жизнь…»

Тирана. Аэропорт был окружен солдатами из спецподразделения армии США в черной полевой форме. Муса увидел на горизонте розовый луч зари. Он еще не знал, что вскоре потеряет представление о смене дня и ночи. Стояла страшная жара. Его пихнули в спину, он слетел с трапа и побежал, не понимая, что его несет прямо в пасть транспортника С-17, который только что сел и ждал в самом конце рулежной дорожки. Двигатели плевались горячим воздухом (словно предупреждая, что вскоре морские пехотинцы будут заставлять его «греться» под выхлопной трубой своих внедорожников – после того, как вытащат из ванны с ледяной водой). С-17 тотчас поднялся в воздух. Официально он и не садился на этот аэродром.

Салон самолета был оборудован для «ведения допросов». Лупить его дубинками начали сразу, едва самолет оторвался от земли. Мусу раздели догола, избили в кровь, сломали ему ключицу. Он не спал уже двое суток. На голову ему надели мокрый мешок. Они наносили ему удары железной палкой в самые чувствительные места, а потом засунули в мешок для трупов, наполненный льдом, и за запястья подвесили к перекладине. Это было только начало.

«Кончай ныть. Ты выбрался из трупного мешка и из башни авиабазы Баграм. Ты – команданте Муса, способный перехитрить американцев. Ты знаешь их, а они знают тебя. Они отпустили тебя, и ты вместе с ними воевал против Каддафи. Теперь вы – одновременно друзья и враги. Это все игра. Ты проигрываешь, а потом выигрываешь. Продолжай втирать журналистам, что резиденция посла не подверглась никаким разрушениям. Кстати, что он говорит, этот американский посол, окопавшийся в своем бункере на Мальте? Он заявил, что не надо сгущать краски и что ты сохранил все здания в полной неприкосновенности. Тебе повторили это несколько раз».

Муса задернул шторы, чтобы не видеть луну, напоминавшую ему задницу белой женщины. Затем гаркнул своим подчиненным, чтобы прекратили гонять игрушки, и задумался о том, что будет делать дальше.

«Скоро придется выбирать между Исламским государством и Аль-Каидой. Пока что я играю на двух досках. А эти придурки из Эз-Зинтана требуют все больше. Я отдал им Саифа, а теперь они хотят свою долю от нефти и остального».

Но его тревоги улеглись, стоило ему вспомнить про вечеринку, на которую он пригласил друзей. Он хорошо подготовился.

Будет девушка, исполняющая танец живота в новом стиле.

Она будет выступать с закрытым лицом (эту идею ему подсказал один старый, еще черно-белый шпионский фильм). Они в это время будут обжираться и обсуждать бизнес.

На ужин будет индейка.

Запасы курятины в морозилке иссякли. Зато американец привез с собой несколько индеек, словно собирался праздновать Рождество в Триполи до скончания века. Муса приказал негритосу приготовить из индейки наггетсы. «Все негритосы – лодыри, но жарить мясо в сухарях они умеют».

Он также подумал, что будет отвечать на вопросы, которые ему обязательно зададут.

– Твое гостеприимство тянет на пять звезд, – сказал Амайаз Вероломный, явившийся в светлом льняном костюме. «За кого он себя принимает, за Омара Шерифа?» Под костюм он надел сорочку в тонкую полоску, подчеркивающую смуглость щек. При виде этого человека с аккуратно подстриженной короткой бородкой, одетого с почти аристократической элегантностью, никто не догадался бы, что перед ним – настоящий дикарь в тюрбане, держащий в страхе всю пустыню.

– Еще индейки?

– Да, индейка вкуснее курицы, – кивнул Али Великолепный. – А уж твои соусы… Просто супер.

– И их хватит на тысячу лет. Кетчуп, острый с чили, с красным перцем, перечный, гуакамайя, табаско…