Даниэль Рондо - Механика хаоса

Не знаю, сколько дней мы шли. По утрам я просыпалась, смотрела на окружающую меня природу и молилась Создателю, ее сотворившему. Утренняя молитва и красота пейзажей придавали мне сил. Мы выбирали небольшие сухие долины и старались не приближаться к селениям и группам кочевников. Мы не знали, что уже пересекли эфиопскую границу. В конце концов нас задержал эфиопский военный патруль. Они посадили нас к себе в джип и допросили. Мы очень ослабли, я едва могла говорить, но все же мы рассказали им нашу историю. Они спросили нас, куда мы направляемся, и мы ответили, что хотим в Европу. На самом деле мы в первый раз заговорили о Европе, но это было единственное на земле место, куда мы и правда мечтали попасть. Два жандарма предложили нам работу. Они сказали, если мы согласимся, они дадут нам денег на автобус до суданской границы. Нас разделили. Брат работал в поле, которое принадлежало одному из военных, и пас его скот. Меня отвели в дом ко второму, который находился неподалеку от города под названием Боло-Бэй. Так продолжалось несколько месяцев. Мы с братом виделись раз в неделю и обсуждали, что нам делать дальше. Он попросил наших хозяев, чтобы они каждый месяц выплачивали нам часть суммы на покупку билетов на автобус. После долгих споров они согласились; для них это был пустяк – один-два быра. Я работала с утра до ночи. Ни минуты отдыха. Готовила еду, стирала белье, убирала дом. Не могу сказать, что ко мне плохо относились, но и хорошим такое отношение не назовешь. От меня требовали работу, вот и все. Эти люди были не мусульмане, а православные христиане. У них мне наверняка было лучше, чем у пиратов. Однажды брат не пришел меня навестить. Я поняла, что что-то случилось. Хозяин сказал, что брат сбежал.

Вечером я достала пять банкнот, которые скопила, спрятала их в волосах и тоже убежала. Кое-как добралась до Аддис-Абебы. На улице мне повстречалась одна женщина, католическая монахиня. Она отвела меня в братство Святого Иоанна, где обо мне позаботились. Последнюю неделю я спала на улице и ела что придется: рылась в помойках, но там мало что найдешь. Я несколько дней прожила в братстве, отоспалась и немного отъелась. Потом монахиня дала мне билет на автобус до Хартрума, немного денег и бумажку с адресом одной своей суданской подруги. Когда я садилась в автобус, она обняла меня и сказала: «И яйцо когда-то встанет на ножки. Храни тебя Господь, Хабиба».

Подругу, о которой она мне говорила, я в Хартуме не нашла. Этот город внушал мне ужас, настолько он огромный. С другой стороны, зато никто не обращал на меня внимания. Однажды меня поймал бакалейщик, у которого я хотела стянуть пару фиников. Он пригрозил мне, что вызовет полицию. От страха я расплакалась. Он предложил мне работать у него, а спать в лавке, на полу. Каждый день мне давали один сухарь, иногда – одно манго и один лимон. Еще он заставлял меня делать с ним всякие вещи, но я осталась девственницей. Как-то раз, когда я стояла перед лавкой, я увидела брата. Я возблагодарила Бога. У меня оставалось немного денег, совсем чуть-чуть, несколько суданских фунтов, и я ушла из лавки. Брат отвел меня в квартал Аль-Азхар, где у него была хижина, которую он построил из подобранных досок. Он рассказал мне, что с ним произошло. Он познакомился с сомалийскими беженцами, такими же, как мы, они сказали, что знают проводника, который может устроить переход в Ливию. У брата были деньги, потому что он работал на рынке, а один раз, когда случилась стычка из-за воды, сумел кое-что украсть, но этого было мало. Он познакомил меня с проводником. Это был сомалиец по имени Джонни, у него вроде бы была своя парикмахерская в центре Аддис-Абебы. Джонни сказал, что поможет нам автобусом добраться до Триполи, но при условии, что на месте я соглашусь поработать на его друзей.

Поездка была ужасной. Это был никакой не автобус, а раздолбанный грузовик. Нас было человек пятьдесят – мужчин, женщин и детей, мы все ехали в кузове. Жара стояла страшная, мы умирали от жажды. Путь был долгий. По-моему, мы два или три раза забирались на территорию Египта. Грузовик ехал не по прямой, а зигзагами, виляя туда-сюда по обе стороны границы. Наконец он остановился, и мы вышли. День клонился к закату. Среди пассажиров большинство составляли сомалийцы, но были также эритрейцы и два суданца. Нам сказали, что дальше мы пойдем пешком. Проводник боялся патрулей. Вечером мы легли спать во временном лагере. К брату подошел человек, работавший на Джонни, и сказал, что придется доплатить, потому что на границе возникли проблемы. В Хартуме брат уже заплатил им 600 долларов, и у него осталось всего 150. Он отдал из них половину.