Даниэль Рондо - Механика хаоса

Мы собирались прощаться (я во что бы то ни стало хотел вернуться домой до того, как Рим придет из лицея), когда я вдруг вспомнил один разговор, который Муса вел со своим адъютантом на арабском. Я не говорю по-арабски, но почти все понимаю. Муса об этом не догадывался. Они обсуждали приезд небольшой группы французов из парижского пригорода, судя по всему чернокожих, которые добирались до них через Тунис. Первоначально они планировали отправить их на юг, к боевикам, но там и так было полно народу. Они понизили голоса до шепота, но мне удалось расслышать заключительную фразу Мусы: «Сплавь этих негритосов в Сабрату, в тунисский лагерь». Меня заставило насторожиться именно упоминание Сабраты. Это древний город, основанный финикийцами, который при римлянах стал важным центром торговли, о чем свидетельствует великолепное мозаичное панно, изображающее слона, в Доме Корпораций в Остии.

Под конец разговора с Брюно между нами снова возникло то трудноопределимое чувство сообщничества, которое связывало нас в Сорбонне, когда он был студентом, а я – преподавателем. Он сказал, что торопится: мальтийская иммиграционная служба вызвала для допроса девушку-сомалийку, пережившую морское крушение (ту самую, брата которой убили), и он хотел при этом присутствовать. Прощаясь, он сказал, что будет ждать от меня новостей.

Протокол допроса, иммиграционная служба, Мальта

Французскому полицейскому позволили присутствовать на допросе, но без права задавать свои вопросы.

Протокол

Имя: Хабиба ФАДЖИ

Миграционный полис: 087_FKG

Номер мобильного телефона: 214 73 260

(Несовершеннолетняя без сопровождения)

Дата рождения: 16.04.1999

Возраст (полных лет): 15

Место рождения: Сомали, Нижняя Шабелле, Эль-Дар

Семейное положение: не замужем

Этническая принадлежность: дигиль (мирифле)

Последнее место работы: домашняя прислуга (Триполи)

Сколько лет вашему отцу? Чем он занимается?

Моему отцу сорок два года. Он был сельскохозяйственным рабочим на ферме, на которую напали боевики. Они отбивались, но боевики захватили ферму. Владельца и его семью убили. Моего отца вместе с другими рабочими (примерно десять человек) взяли в плен и куда-то увезли. Где он сейчас, я не знаю.

Сколько лет вашей матери? Чем она занимается?

Моей матери сорок лет. У нее четверо детей, и она не работает. В тот день, когда на нас напали, мы вместе с матерью, братом и сестрами убежали из деревни и спрятались.

Вы знаете, где сейчас ваша мать?

В последний раз я видела мать раненой. Она лежала на обочине дороги и истекала кровью. Когда боевики увозили пленников из деревни, мать выбралась из нашего убежища, взяла с собой двух моих младших сестер и догнала их. Она умоляла боевиков отпустить ее мужа. Она держала на руках маленьких детей (двух и трех лет) и именем Аллаха Милосердного просила их оставить его в живых. Они в ответ дали по ней очередь из «калашниковых». Сестры умерли сразу, а мать упала на землю. Отец, он сидел в пикапе, закричал, и его оглушили прикладом автомата. Боевики заняли наш дом. Они праздновали победу. Пели, орали. Пили. Это был ужас. Примерно в три часа ночи они ушли. Мы решили вернуться домой. Они унесли с собой все, что могли унести. Я надеялась найти бабушку с дедушкой. Когда началось нападение, они были на рынке. Бабушку я нашла мертвой. Она лежала голая, вся в крови. Дедушка был еще жив, но ему оставалось недолго. Они отрубили ему руки и ранили в шею. Он не мог держать голову. Когда он увидел меня, то закричал, чтобы я немедленно убегала. Как можно дальше.

Каким путем вы попали в Ливию?

Мой брат сказал, что бежать надо на север. Мы пошли пешком. На шоссе до Могадишо старались не выходить. Как только слышали вдали шум мотора, прятались. В тот день мы видели множество груженых пикапов, которые ехали в ту и в другую сторону. Мы решили, что будет безопаснее идти ночью. И потом, ночью не так жарко. Двое суток мы почти ничего не ели. Один раз нам встретился грузовик ООН, но они нас не заметили. На третий день мы спрятались за колючими кустами и легли спать под акацией. Когда я проснулась, то закричала, потому что на меня смотрел какой-то мужчина. Не знаю, сколько времени он пробыл рядом с нами. Ему было лет сорок, свой пикап он оставил неподалеку. Он спросил нас, куда мы идем. Брат объяснил, что мы идем на север, в Ау-даль, к своему дяде, у которого своя животноводческая ферма. В этой области Сомали много хороших пастбищ. Мужчина вроде бы нам поверил и сказал, что едет в том же направлении. Он занимался торговлей; его звали Садиик. Мы ехали весь день и всю ночь. Брат сидел рядом с Садииком, но тот с ним не разговаривал. Я сидела в кузове, вместе с двумя козами. Иногда мы сворачивали на вади, чтобы сократить путь. Растительность вокруг начала меняться, мы приближались к горному району. Потом мы выехали на каменистую дорогу и скоро остановились возле небольшого дома. Мы вышли из машины. Ноги у меня ужасно затекли, и страшно хотелось пить. Садиик сказал, что это его дом. Он велел нам подождать, зашел в дом, а когда вышел, навел на нас пистолет, отвел в подвал и запер. Каждый день он приносил нам чай и по два сухаря. Только один раз дал котелок с рисом и немножко овощей. В тот день он сказал, что продаст нас в рабство. Мы думали, что он хочет продать нас пиратам или боевикам Аль-Каиды; мы знали, что у них свои базы дальше на севере, в горах. Брат с первого же дня начал царапать камнем дверь вокруг замочной скважины. Когда он уставал, я его сменяла. После того как мы узнали, что Садиик собирается нас продать, мы стали скрести дверь с бешеной силой. Однажды ночью нам удалось сбежать. Садиик спал и ничего не слышал. Мы пробрались через заросли колючего кустарника и вышли к высокой крутой скале, на вид неприступной.