Камен Калчев - Пробуждение

Дело было к вечеру. Солнце садилось, кровавые отблески заката (по сохранившейся в дневнике писателя записи) проникали в девичью комнату с большим зеркалом и кокетливым балкончиком. Все дышало тишиной и спокойствием. Петринский устало опустился на кушетку — «полуторку» и посмотрел на снимавшую парик девушку.

— Товарищ Петринский, — начала Иванка, стоя перед зеркалом и расчесывая волосы, — а гены могут программироваться?

Петринский ошалело посмотрел на нее. К чему этот вопрос?

Иванка рассмеялась, глядя на его отражение в зеркале. Потом повторила вопрос и подмигнула.

— Не понимаю, о каких генах идет речь…

— О генах человека… О том, что формирует жизнь и определяет характер людей… Это можно запрограммировать?

— Когда-то существовала такая теория, — промямлил Петринский, — но я не занимался ее изучением… Да она меня и не интересует.

Иванка сняла жакетку, прикрывавшую открытое платье, и вышла в коридорчик приготовить гостю кофе. Он попытался отказаться, потому что во рту еще не исчезла горечь кофе, выпитого у главного редактора. Но Иванка уже не слышала. Из коридорчика она вышла с обнаженными руками и голыми коленками. Освобожденные от бюстгальтера груди, едва прикрытые полупрозрачной тканью, постоянно привлекали его взгляд. Дома Иванка всегда расслаблялась, скидывая с себя всё, что могло стеснять тело и душу. Она сняла даже тапочки и ходила по полу босиком.

— Я познакомилась на Солнечном Берегу с одним вашим коллегой.

— Это с ним вы говорили о генах?

— Да. Он сказал, что в Италии уже проводили опыты… Нарисовал потрясающую картину будущего человечества.

— Он фантаст?

— Нет, биолог… Сказал, что вас не знает.

Петринский обиделся, но она поспешила его успокоить:

— Обыкновенный популяризатор… биолог. Пишет и детские рассказики. Некий Колиштырков.

— Я такого писателя не знаю, — оборвал ее Петринский.

Иванка засмеялась:

— Интересно, что и он сказал о вас то же самое: «Я такого писателя не знаю!»

— Мне это абсолютно безразлично.

Иванка брызнула духами ему на полысевшую голову, чтобы его развеселить, передать ему свое хорошее настроение и приласкать. Но Петринский еще больше смутился, приняв это как еще одну обиду. Вытер ладонью лысину. И только было собирался встать с кушетки, как девушка села рядом, погладила по бакенбардам, прижалась к плечу.

— Не сердитесь на меня… Я с таким нетерпением жду вашу «Утопию».

Петринский залился краской.

— Не дождетесь.

— Почему?

Тут она вроде бы рассердилась:

— Вы должны написать ее хотя бы ради меня!

Он попытался высвободиться из ее рук, но Иванка склонилась к его лицу, глядя прямо в глаза:

— Обещаете?

— Обещаю, — ответил он, думая о сорок второй странице, до которой дошел и на которой безнадежно застрял. Девушка продолжала прижиматься к нему, а в это время кофе уже кипел, распространяя приятный аромат. Из-за занавески потянуло горелым.

Иванка пулей выскочила из комнаты и через несколько минут принесла на подносе две чашки. Рядом смиренно стояли и две рюмки с коньяком. Она села на пол, поставив поднос рядом, и ее голые колени оказались точно напротив гостя. Выпили за «Утопию», выпили за счастье, помянули Колиштыркова за его гены, которые должны были уничтожить человеческий род. Коньяк немного развеселил Петринского. Иванка снова наполнила ему рюмку и заставила сесть на пол рядом. Он поколебался, но сел, положив для большей устойчивости и равновесия руку ей на колено. Ногами он чуть не упирался в балконную дверь.

— На Солнечном Берегу было просто фантастично, — продолжала девушка, — солнце и море!.. Я целыми днями загорала на женском пляже…

Она показала ему свое декольте и спину, приоткрыла и почерневшие ноги, чтобы показать, как хорошо загорела, несмотря на надоедливого Колиштыркова. Потом подробно рассказала о женском пляже, где загорали мещанки, на которых было противно смотреть. Женский пляж был в дюнах, в уединенном местечке, со всех сторон скрытом кустами. Туда и Колиштырков не имел доступа, потому что его она вытурила загорать и рассказывать о своих «генах» на общий пляж. Рассказала она и другие забавные случаи. Между прочим, упомянула и о Теменужке, появившейся на пляже со своим женихом. Они вместе купались и даже вместе обедали в ресторане по случаю помолвки. Но о женихе она ничего не рассказала. Только добавила, что он очень симпатичный, с великолепной фигурой, как у пантеры. Петринский внимательно слушал, надеясь что-нибудь разузнать, но Иванка снова налила коньяк и перешла на другую тему. Они выпили и поцеловались: сначала в шутку, а потом на самом деле. И только тогда она заговорила о том, ради чего пригласила его к себе. Даже встала и достала из ящика туалетного столика папку с документами.