Алекс Тарн - Иона

— Включи воду. Мы же в душе, нет?

— А, и в самом деле. Я и не заметил. Сразу видно, у кого из нас двоих высшее образование.

Он встает, неся ее на себе, как обезьяньего детеныша.

— Эй, прилипала, — говорит он. — Слезай, мне так не включить.

— Включишь…

Действительно, если постараться, то можно. Он включает воду, ждет, пока пойдет горячая, регулирует температуру. Вроде все.

— Эй, я включил. Слезай.

— Ни за что.

Ну вот. Он прикидывает предстоящий ему акробатический этюд. Не так уж и сложно — сесть, перекинуть ноги, ухватиться за скобу, а там уже и…

— Ладно уж, — смеется она и встает на ноги, отпуская его и залезая в ванну. — Так и быть, дыши. Иди сюда, заодно и помоемся.

Они стоят, держа друг друга за руки под струями падающей воды. Если хочется пить, то можно напиться с этих век, с этих распухших губ, с этой шеи, с груди с напряженно торчащими сосками, с этого живота… он опускается на колени и пьет из ее лона лучшее в мире вино; он хочет ее, как никогда не хотел никого и ничего, хочет и не может оторваться от мокрых волос внизу ее живота, от набухших складок, сладок, складок… она тянет его вверх, к другим губам… ах… и снова все плывет перед глазами, и руки текут по спине, смешиваясь с прозрачной водой, впадая в темное озеро самозабвения.

— Выключи воду…

— Что?

— Выключи воду, сколько можно… холодно…

— Ну, знаешь, на тебя не угодишь. То включи, то выключи…

— Какой ты капризный…

— Твоя логика всегда меня восхищала.

— Надо бы одеться.

— Одежда снаружи.

Снаружи щелкает замок; слышно, как распахивается и закрывается входная дверь; Кэрри вернулась. Судя по воцарившейся тишине, она с изумлением разглядывает разбросанную на полу одежду. Наконец:

— Пал?..

— Йес? — безмятежно отвечает Пал и легко целует Яника в нос. — Я здесь, в душе. Есть новости?

Турецкое утро встречает прохладой — в гостинице топят более чем экономно, а на ночь, похоже, и вовсе отключают. Яник и Мишаня уже давно не спят, но вылезать из-под одеял не торопятся — оба нежатся в сладких грезах о прошедшем дне. Яник тщательно вынюхивает собственные ладони — ему кажется, что они еще хранят на себе запах Пал. Мишаня поглядывает на зачехленную камеру и жмурится от счастья — он снова снимает. Оператор Михаил Чернов, черт побери! Эх… таких бы утр, да побольше!.. а пока — пусть это не кончается.

Как же, как же… размечтались — на тумбочке звонит телефон. Яник вздыхает — вот ведь злобная тварь — трезвонит себе без передыху.

— Яник, — лениво говорит Мишаня. — Возьми трубку.

— Хрена. Сам возьми.

— Сволочь, — все так же лениво констатирует Мишаня.

Нельзя отказать ему в обоснованности формулировки: ведь телефон стоит рядом с Яниковой кроватью — только руку протяни, а ему, Мишане, вставать. А впрочем, не надо — телефон, отчаявшись, смолкает. Хорошо-то как стало… Мишаня с наслаждением потягивается.

Рано радуетесь — поднабравшись сил, проклятая коробка снова разражается резкими, требовательными звонками. Тьфу! Мишаня, вздыхая, сползает с кровати и, с отвращением прошлепав по холодному полу, снимает трубку.

— Алло!

— Всех уволю! — взрывается трубка гневным голосом Белика. — Одиннадцатый час, а вы дрыхнете! Ну, друг твой — половой гангстер — еще какое-то оправдание имеет, но ты-то, блин, ты-то!

Мишаня растерянно подтягивает трусы; такой разъяренный босс ему внове.

— Андрей, что-то случилось?

— Случилось! — кричит Андрей. — Сирия закрыла границы. Плакал наш план к едрене фене. Спускайтесь, работнички…

Они сидят в холле, прихлебывают плохой турецкий кофе и слушают Андрея. Значит, так. Сирийский план накрылся. Иранскую визу не получить. Самое плохое, что в Диярбакыре задерживаться нельзя — из-за вчерашнего репортажа. Он выйдет в эфир после полудня, и весь мир узнает, где они в настоящее время кантуются, а это Белика не устраивает по понятным соображениям. Он-то вчера был уверен, что к трем часам дня они будут пересекать сирийскую границу… черт бы побрал этого Асада…

— Что же делать, Андрей?

— Экая бурда… — Белик, морщась, отодвигает чашку. — Что делать?.. Теперь у нас только один вариант — койоты. Это, если кто не знает, такие крутые курдские парни — переводят фраеров из Турции в Ирак и обратно. Путь небезопасный, да и слупят с нас по первое число. Тут тысчонкой на рыло не отделаешься… Короче, делаем так: прямо сейчас заезжаем к местным начальникам выправить областной пресс-пасс — без него нам в приграничный район не пробраться — а потом сразу дуем в Джизре — искать койотов. Есть замечания? Нету? Тогда — айда грузиться.