Алекс Тарн - Иона

— Будет исполнено, босс! — Яник встает.

Вся эта суета кажется ему надуманной. Какая, на фиг, разница?.. — сирийский вариант… турецкий вариант… койоты… прямо голливудский вестерн, честное слово. Наше дело телячье. Как он сказал? — Джизре?.. — Джизре так Джизре. Для меня все эти слова одинаковы. Вот что на самом деле интересно — так это во что сегодня Пал будет одета. Это вопрос по-настоящему кардинальный. Наверно, джинсы — в поездке джинсы удобнее. Он вспоминает ее ноги на гостиничной лестнице и слегка задыхается. Спокойно, парень, спокойно… Кстати, не помочь ли ей собраться? Тогда есть шанс, что Кэрри куда-нибудь слиняет, и тогда…

Он возвращается к Белику.

— Слушай, Андрей, а девицы уже собрались? Может, им помочь надо? Ну, чтоб быстрее…

Белик поднимает на него удивленный взгляд.

— Ну ты даешь, однако… Какие девицы? Кончились девицы, понял? Делу время, потехе час. Я же ясно сказал: сирийский вариант отпадает. А коли сирийский вариант отпадает, то и девицы — побоку. У них своя свадьба, у нас…

— Погоди, погоди… — перебивает его Яник. — Как же так? А им что — в Ирак не надо?

— В самом деле, — говорит подошедший Мишаня. — Неудобно получается, Андрей. Пока они нам нужны были, мы на них ехали, а как сорвалось, то, выходит…

— Ничего такого не выходит, — раздраженно отчеканивает Белик. — Что вы меня — за полного подлеца держите? Конечно, я им предложил присоединиться. Сами не захотели. Ну, что уставились? Что тут такого непонятного? Во-первых, им, в отличие от нас, торопиться некуда. Они могут несколько дней посидеть в Нусайбине, на границе, подождать — а вдруг откроется?.. надавить через своего канадского консула… ну и так далее. Во-вторых, тот несчастный случай в Анкаре нам тоже авторитета не добавляет. Кэрри, к вашему сведению, стреляная воробьиха. Уж если такие пентюхи, как вы, насторожились, то что же о ней говорить? В общем, все. Банкет окончен; суп — отдельно, мухи — отдельно. Да они и уехали уже. Час тому назад, в Нусайбин.

— Как уехали? — спрашивает Яник растерянно.

Чушь какая-то. Не попрощавшись. Разве так делают? Обеспокоенный Мишаня дергает его за рукав:

— Ты бы сел, Яник… Слышишь? Ты лучше сядь…

— Так и уехали, — спокойно говорит Белик. — Заказали машину и — привет. Увезла Кэрри твою Джульетту. Умыкнула, пока ты спал, чтоб без неожиданностей. И, как я вижу, правильно сделала. Что я вам говорил — тертая штучка… А насчет прощания… тебе письмо. Просили передать попозже, как из города выедем… да что уж там, отдам сейчас, так и быть. А то ведь, неровен час, хлопнешься тут в обморок от переизбытка чувств.

Яник берет конверт, поворачивается и слепо идет к выходу, натыкаясь на встречных.

— Мишаня, — говорит Белик. — Ты бы присмотрел за ним, а то еще наделает глупостей… Эк его прихватило… страдания молодого Вертера, ядрена матрена. Потом собирайтесь, а я пока пресс-пасс организую.

«Милый Ионыч,

Кэрри торопит меня, чтоб быстрее, и, наверное, она права. Она вообще в жизни лучше понимает. Такую мне лекцию прочитала… Но дело, конечно, не в Кэрри, и я вовсе не это хочу тебе сказать. Ты уж прости меня за то, что я так уезжаю, но Кэрри боится, что иначе я вообще никуда не уеду, а побегу за тобой, а Кэрри говорит, что это совершенно неправильно.

Ну вот, опять Кэрри… что это я все на нее сваливаю. Она тут совсем не при чем, а при чем то, что я сама ужасно запуталась. Понимаешь, все как-то очень быстро произошло, а я к такой быстроте не привыкла, и это меня просто пугает, быстрота то есть.

Эта ужасная драка, и смерть… я до сих пор не в себе, и вчера была не в себе, и поэтому я не знаю, что думать о том, что случилось прошлым вечером. Ты только не подумай, мне было очень хорошо с тобой, но это пугает меня еще больше, чем драка. Понимаешь, до этого все было так ясно и логично, а теперь все как-то ужасно запуталось, и я уже не помню, кто я и чего мне надо хотеть. Кэрри говорит, что нужно взять паузу и во всем разобраться. Еще она говорит, что мы едем в одно и то же место и что если судьбе будет угодно, то встретимся снова в конце концов. Еще она говорит, что Андрей — опасный человек, но это как раз-таки кажется мне смешным и уж к нам с тобой точно никак не относится. Но ты на всякий случай остерегайся, ладно? Потому что сейчас мне кажется, что если с тобой что-то случится, то я умру, хотя это ужасно глупо — ведь мы и знакомы-то всего несколько дней и почти ничего не знаем друг о друге.

Я очень надеюсь, что не совершаю какую-то ужасную ошибку. Тебе, наверное, плохо сейчас, когда ты это читаешь, прости меня за это, потому что мне тоже плохо, когда я это пишу. В голове у меня полный сумбур, так что не знаю, удастся ли тебе понять что-либо из этого письма. Ты вчера сказал, что моя логика тебя всегда восхищала. Думаю, что в этом письме она достигает немыслимых высот. Ну и ладно, что есть — то есть.